P какую перепланировку можно согласовать по эскизу

Philosophy definition is - all learning exclusive of technical precepts and practical arts. How to use philosophy in a sentence. Philosophy, (from Greek, by way of Latin, philosophia, “love of wisdom”) the rational, abstract, and methodical consideration of reality as a whole or of fundamental dimensions of human existence and experience. Philosophical inquiry is a central element in the intellectual history of many civilizations. Quite literally, the term "philosophy" means, "love of wisdom." In a broad sense, philosophy is an activity people undertake when they seek to understand fundamental truths about themselves, the world in which they live, and their relationships to the world and to each other. Philosophy has some core areas: metaphysics, epistemology, ethics, aesthetics, logic. To these should be added an indefinite amount of branches. Some that are more standard: political philosophy, philosophy of language, philosophy of mind, philosophy of religion, philosophy of science. Philosophy: What is Philosophy. At its simplest, philosophy (from the Greek or phílosophía, meaning ‘the love of wisdom’) is the study of knowledge, or "thinking about thinking", although the breadth of what it covers is perhaps best illustrated by a selection of other alternative definitions: the discipline concerned with questions of how one should live (ethics); what sorts of things ... Philosophy definition, the rational investigation of the truths and principles of being, knowledge, or conduct. See more. Philosophy is a way of thinking about certain subjects such as ethics, thought, existence, time, meaning and value. That 'way of thinking' involves 4 Rs: responsiveness, reflection, reason and re-evaluation. The aim is to deepen understanding. The hope is that by doing philosophy we learn to think better, to act more wisely, and thereby help to ... Brighten your day, complexion, and outlook with skin care products, bath and body collections, and fragrances from philosophy . See what we have in store you. philosophy Philosophy (from Greek: φιλοσοφία, philosophia, 'love of wisdom') is the study of general and fundamental questions about existence, knowledge, values, reason, mind, and language. Such questions are often posed as problems to be studied or resolved. The term was probably coined by Pythagoras (c. 570 – 495 BCE). Philosophical methods include questioning, critical discussion, rational ...

2008.01.25 07:48 P какую перепланировку можно согласовать по эскизу

The portal for public philosophy.
[link]


2020.05.02 19:45 postmaster_ru Эскизу можно p перепланировку какую по согласовать

Почему власти США так упорно борются против Gram и остановят ли они Павла Дурова? Криптовалюты защищены от инфляции, обесценивающей даже доллар всемеро за полвека. Их второе поколение – пока состоящее из одного только дуровского грама – еще и сможет быть повседневным средством платежей, что недоступно для биткойна. Вроде бы, все хорошо, но на самом деле внедрение конкретно этой новой технологии обещает большие потрясения всем экономикам мира. Если, конечно, Штаты не остановят этот чрезмерно амбициозный проект. Попробуем разобраться, какой из этих вариантов вероятнее.
Gram станет первой криптовалютой, способной к мгновенным платежам в один клик, но при этом защищенной от обесценивания. В случае его запуска традиционные финансовые системы могут оказаться в глубоком кризисе / ©cryptolinenews.com
Павел Дуров разослал письмо инвесторам Telegram Open Network (TON), стоящим за запуском криптовалюты Gram, в котором предложил им варианты дальнейшего развития проекта, несмотря на его запрет американскими властями.
Основной вариант – перенести срок его запуска на 30 апреля 2021 года, чтобы к тому времени либо согласовать его запуск с Вашингтоном, либо вернуть инвесторам 110% от сумм их вложений в проект криптовалюты. Как менее желательную альтернативу Дуров предлагает возврат инвесторам 72% от вложенных ими средств и отказ от запуска грама.
Судя по всему, инвесторы примут предложение Дурова: потерять 28% своих инвестиций захочет не каждый (впрочем, в жизни бывают и такие оригиналы). А это значит, что работа над первой в истории криптовалютой второго поколения продолжится. Более того, даже если дело в американском суде будет проиграно, мы не стали бы ждать отказа от проекта Gram.
Павел Дуров планирует вернуть эти 110% за счет продажи акций Telegram, но следует помнить, что деньги инвесторов уже позволили отработать саму платформу для криптовалюты. Не исключено, что американский суд даже сыграет Дурову на руку: он получит возможность легально отказать инвесторам в доле в будущем проекте, а вскоре — запустить его под слегка иным названием, но уже под своим единоличным контролем.
Почему Gram такой особенный: первая криптовалюта 2.0 Это означает вероятность крупных потрясений уже в ближайшие годы: особенности Gram таковы, что национальным валютам в перспективе сложно с ним конкурировать. Больше всего ситуацией обеспокоено правительство США, и оно уже делает все, что может, чтобы торпедировать проект Дурова. Посмотрим, почему это так важно и кто победит: Вашингтон или эксцентричный вегетарианец.
Главная особенность Gram – в уникальных технических особенностях этой криптовалюты. Напомним: обычная криптовалюта, типа биткойна, основана на двух ключевых принципах.
Во-первых, она основана на блокчейне – распределенном хранении записей о том, у кого есть биткойн и сколько их вообще существует. В одиночку поменять эти данные нельзя – то есть эмиссия биткойна за пределами 21 миллиона монет в принципе невозможна. Во-вторых, данные эти не просто распределены по многим компьютерам, но и защищены с помощью криптографии, что делает их «угон» хакерами достаточно затруднительным.
Первая черта позволяет криптовалюте иметь низкую инфляцию, а по факту – в случае биткойна – она еще и растет в цене. Это делает ее выгодным средством накопления в глазах ряда граждан. Второе обеспечивает этим накоплениям устойчивость к стандартным атакам.
Но хранение данных о всех платежах и общем количестве биткойнов на всех устройствах, входящих в «биткойновский» блокчейн, – это такая сильная сторона, за которую пользователям приходится платить. Биткойн-кошелек – да и другие криптовалютные – не только занимает много места на дисках, но и требует внесения данных о каждой операции сразу во множество компьютеров по всему миру.
Это значит, что операции там происходят небыстро: биткойн физически не может делать больше семи операций в секунду или примерно 200 миллионов — в год. Для сравнения, стандартные Visa и Mastercard проводят до 50 тысяч операций в секунду, в тысячи раз быстрее. Оно и понятно: блокчейна нет, достойной упоминания криптозащиты тоже нет.
Вот здесь-то и выходит на сцену Gram. У него тоже нет возможности эмиссии, и тоже есть блокчейновое хранение всех записей о всех операциях. Но, как ни странно, при этом он несопоставимо быстрее биткойна или любой криптовалюты первого поколения.
Дело в том, что при превышении определенного критического объема того или иного узла блокчейна, обеспечивающего Gram, узел этот будет автоматически дробиться («шардирование»), и записи по нему частично перенесутся на соседний узел – ПК или телефон другого пользователя или «валидатора». За счет такого переноса нет нужды в хранении всей цепочки в одном криптокошельке на одном устройстве, да и сами операции переводов можно проводить намного быстрее.
Валидаторами в такой сети называют тех, кто предоставляет свои сервера для ускорения перевода грамов от одного пользователя другому. Плата оператору идет из выделенных еще до запуска сети грамов специального фонда вознаграждения операторов.
Из-за процедуры дробления и ряда других мероприятий грам может делать до десятка миллионов операций по переводу средств в секунду (или трех сотен триллионов — в год). То есть по скорости он опережает биткойн примерно в миллион раз, а Visa и Mastercard – в пару сотен раз.
Почему такая большая скорость важна – понять несложно. Если бы биткойн стал главной валютой мира, он в принципе «завесил» бы всю мировую экономику в одну секунду. Число платежей стало бы слишком малым, мировая торговля пришла бы к остановке. В будущем ситуация с валютами первого поколения будет еще острее.
Дело в том, что сейчас переводы обеспечиваются серверами майнеров (тех, кто майнит строго определенное число биткойнов). Но вознаграждение за майнинг раз в несколько лет снижают вдвое, поэтому майнеры постепенно поднимают плату за переводы в биткойнах. Сатоши Накомото (псевдоним группы создателей биткойна) более десятка лет назад писал, что он уверен: через 20 лет переводы биткойна от одного пользователя другому станут редкостью, потому что будут стоить слишком дорого.
Только владельцы огромных биткойновых состояний смогут сделать переводы. Если «Накомото» прав, ждать такой «иммобилизации» биткойна — лет 7-8, не более. Очевидно, что такая «малоподвижная» валюта в принципе не может заменить обычные деньги.
А вот грам такой проблемы не знает. Он может полностью заменить все валюты мира и при этом не потерять в скорости.
Зачем это надо пользователям? Ну хорошо, скажет читатель, грам может, но зачем? Чем плохи нынешние доллары и рубли, а равно — и ожидаемый китайский криптоюань?
Главная проблема с ними – инфляция. В 1970 году доллар стоил в семь раз больше, чем сегодня, а рубль… мы не будем даже называть число раз, чтобы не огорчать читателя. Подавляющее большинство мировых валют обесценивается еще быстрее доллара, и так будет всегда. Граждане несколько нервничают: получается, скопив какую-то сумму, они рискуют ее потерять.
Раньше можно было отдать деньги в банк или купить гособлигации США. Проблема в том, что в развитом мире процентные ставки ряда банков уже стали отрицательными или нулевыми (равными инфляции). Доходность гособлигаций США тоже уронили, причем так низко, что их уже вынуждена скупать ФРС – на напечатанные доллары. То есть надежных опций для вложения средств не так много.
Да, в теории вы можете купить акции условной Tesla и ждать, что они будут расти не ниже инфляции. Но чтобы не потерять при этом деньги, вы должны точно знать, что с ними будет. Это требует большого объема знаний по далекой для большинства людей теме. А развитие цивилизации идет по иному пути. На нем гражданин имеет все меньше знаний о темах, лежащих вне его конкретной специальности.
Биткойн, вроде бы, соответствует этим требованиям… но в то же время — нет. Чтобы им пользоваться, надо скачать массивное приложение с кучей настроек, разбираться в том, какой тип кошелька вам нужен, и так далее, и тому подобное. Да и потом: стоимость его все время скачет, к тому же, как мы отметили выше, уже через несколько лет его переводы будут слишком дорогими для «мелкой рыбешки», тех самых граждан, о которых мы говорим.
Gram находится в другой ситуации. В его систему заложен снижение минимальной пороговой цены на 2% в год — чтобы минимально возможный обменный курс новой криптовалюты относительно доллара не менялся. Для этого 50% всех выпущенных грамов сразу будет положено в стабилизационный фонд валюты. Когда спрос на нее резко поднимется, фонд будет продавать грамы, а когда резко снизится – покупать их за доллары, обеспечивая этим самым стабильность вложения.
В этой схеме нет места резким взлетам и падениям цены, снижающим возможность использовать биткойны для чего-либо, кроме постепенного накопления. В то же время нет и инфляции, как у доллара и иных национальных валют.
Чтобы платить им, многим вообще ничего не надо будет скачивать: платеж можно будет осуществить из чата Telegram, который и так стоит на 400 миллионах устройств в мире. Ясно, что число его пользователей будет расти и далее, а с ним будет расти и легкость переводов грамов от одного человека другому.
Даже если Telegram у кого-то нет, скачать его не долго, места он занимает куда меньше, а вникать в настройки вообще не требует. Иными словами, это что-то типа металлических монет далекого прошлого – платежное средство, которое позволяет копить деньги, вообще не думая о том, что они могут обесцениться.
Почему это опасно для государств? Часто можно услышать, что главная проблема неподконтрольных государству криптовалют – это криминал. Мол, тот сможет проводить транзакции не через банки. Формально это так, но, во-первых, у криминала и так есть наличность. Во-вторых, власти и так плохо контролируют его платежные операции, и криптовалюты тут ничего особо не изменят. Наконец, как мы покажем ниже, проблемы с криминалом просто блекнут на фоне куда более фундаментальных сложностей, которые может создать грам.
Государства не любят средства накопления, которые не могут контролировать. В США три четверти века назад граждан надолго сажали в тюрьму просто за факт владения золотом – а если человек в тюрьму не хотел, ему надо было сдать это золото государству и, разумеется, по заниженной цене. Ругать государства тут не стоит: они не любят неподконтрольные средства накопления не потому, что плохие, а потому что такие средства объективно опасны для общества.
Возьмем текущий коронавирусный кризис. Штаты легко объявили о том, что напечатают много триллионов долларов, чтобы раздать их государству (через покупку гособлигаций) и бизнесам — тем, у кого из-за кризиса дела пойдут хуже. Это объективно полезный шаг: если Boeing с Airbus разорятся за период, пока пассажирские авиалайнеры не летают в силу эпидемии, ничего хорошего из этого не выйдет.
Более того, эта антикризисная печать денег – триллионами долларов – даже не приведет к заметной инфляции, то есть она не только полезна, но и не имеет сильных побочных эффектов. Ведь состояние денежного обмена описывается формулой M*V=P*Q, где М – номинальная денежная масса, V— скорость обращения денег, Р — уровень цен на товары и услуги, а Q — объем выпуска этих товаров и услуг.
Любой кризис – или его ожидание – приводит к падению скорости обращения денег (V). Ведь люди в этом случае придерживают имеющиеся у них на руках средства, чтобы протянуть подольше на уже накопленных запасах (смотри график выше). Последний пример: в марте 2020 года из-за коронакризиса доходы американцев сократились лишь на 2%, а расходы – на 7,5%. Если бы в кризис ФРС США не печатала бы денег, то левая часть уравнения выше резко сжималась бы. Правая часть уравнения должна быть равна левой. Значит, бизнес снизил бы либо цены, либо выпуск товаров.
Любой, кто хотя бы пять минут в жизни говорил с типичным бизнесменом, понимает, что тот лучше умрет, чем начнет снижать цены на ровном месте. Поэтому нет, он цены не снизит – он снизит объем производства товаров. А это уже реальный, физический спад в экономике, от которого нежелание граждан тратить деньги еще больше вырастет, а значит, кризис получит еще один мощный виток спирали, ведущей вниз.
Штаты первыми в мире эффективно показали, как с этим можно бороться. В прошлый кризис 2008-2009 годов ФРС напечатала триллионы долларов, компенсировав падение скорости (V) через увеличение объема существующей денежной массы (М). За счет этого спад ВВП в тот период в США составил жалкие 2,7%, во много раз меньше, чем в годы Великой депрессии, когда деньги там печатать еще не рисковали.
Для сравнения: в России в 2008-2009 году деньги не печатали, и граждане с бизнесом немедленно уронили скорость их обращения безо всякой компенсации Центробанком, чьи воззрения не позволяют печатать деньги. В итоге падение ВВП у нас тогда было 7,8% — втрое сильнее, чем в США, где, по идее, был эпицентр кризиса.
Вывод: если грам или любая другая криптовалюта смогут потеснить в кошельке граждан доллары/рубли/тугрики, правительства этих стран потеряют возможность эффективно блокировать экономические кризисы. Причем, единожды закрепившись в кошельках, это платежное средство будет только наращивать свою долю: ведь, в отличие от рубля или доллара, у него будет нулевой шанс обесценивания.
Допустим, русским такой неприятный сценарий выключения печатного станка погоды не сделает. Ведь воззрения нашего экономблока все равно запрещают печать денег для борьбы с кризисом. Но американцы – не русские, отчего желания страдать от кризисов у них совсем нет. Понятно, что Штатам сама идея грама – как нож в печень.
Есть и вторая проблема. Если сотни миллионов граждан начнут рассчитываться грамами между собой за услуги и товары, совершенно непонятно, как взыскивать с них налоги. Платежи же будут совершенно анонимными для госорганов. Исторический опыт неумолимо говорит нам: если у граждан есть возможность не платить налоги, они не платят.
То есть при запуске криптовалюты Дурова государства по всему миру могут потерять не только возможность поддерживать свою экономику печатью денег, но и возможность элементарно собирать налоги. А в этом случае пострадают уже не только умные госаппараты, типа американского, но и вообще любые – включая российский.
Именно поэтому Комиссия по ценным бумагам США и постановила под надуманным предлогом, что проект грамов не может быть запущен. Россия тоже боролась бы против нового проекта всеми силами, если бы не тот факт, что наши экономические власти не особо привыкли вникать в сложные вещи.
Что же будет с Дуровым и с нами? Судя по реакции Павла Дурова, он не отвернет от намеченной цели. Несмотря на явное нежелание Вашингтона видеть грам работающим, основатель «Вконтакте» и владелец Telegram планирует запустить его к 2021 году.
В норме США решили бы проблемы с упрямством бизнесмена-вегетарианца. Например, послали бы к нему горничную-негритянку, как к директору МВФ в 2011 году. Она бы заявила, что он ее изнасиловал, в разгоревшемся скандале от Дурова отвернулись бы инвесторы. Потом негритянка, как некогда было с главой МВФ, сняла бы свои претензии – но уже после того, как бизнес Дурова был бы разрушен.
Проблема заключается в том, что Павел использует нечестный ход. Насколько можно судить по открытым источникам, он часто находится в России. Это значит, что подослать к нему горничную-негритянку относительно сложно. Западные разведки традиционно относят Россию к наиболее сложным территориям для своей работы. Иными словами, Дуров выбрал место, где «уработать» его до полного отказа от запуска грама объективно сложно.
Все это создает некоторую интригу: как именно Штаты будут мешать ему? Упадет ли на голову бизнесмену кирпич, переедет ли его самосвал или его просто расстреляют на улице? Приведет ли такая акция спецслужб на российской территории к скандалу, или же Вашингтон дождется выезда Павла за пределы нашей страны?
Пожалуй, это неплохая тема для тотализатора или, на худой конец, для остросюжетного детектива, который в ближайшие годы мы сможем увидеть своими глазами.
Но нас интересует не только то, выживет ли этот человек, неразумно поставивший себя против непреклонной воли Вашингтона, но и то, какие практические последствия будет иметь его излишняя смелость. Заработает ли грам?
В теории, это возможно. Если криптовалюту 2.0 запустят, «откатить» этот шаг назад будет довольно сложно. Пользователи Telegram, как и его валидаторы, явно будут находиться не только в западном мире, а бомбить условную Россию или Иран США не рискнут.
При подобном развитии событий государствам придется сильно перестраивать свою экономическую политику. Во-первых, надо будет пересмотреть налоговую систему так, чтобы собирать как можно больше налогов с товаров, продаваемых крупными компаниями, которые государству легко контролировать. Потому что доля подоходного и ряда других налогов после появления Gram должна начать снижаться – уж слишком легко будет от них уклониться.
Во-вторых, надо будет изобрести какое-то средство компенсации падения скорости оборота денег (V) в кризисы – потому что просто допечатывать валюту, как раньше, будет объективно рискованно. Ведь ничто не помешает получателю свеженапечатанных долларов поменять их на грамы и тем самым забыть об инфляции. Как эту проблему решать – сходу мы даже сказать затрудняемся. Будем надеяться, американские экономисты что-нибудь да придумают.
Чтобы понять глубину проблемы, напомним: в 1930-х, перед выходом из Великой депрессии, граждане США, движимые инстинктом осторожности и не способные просчитывать последствия своих действий, стали массово скупать золото в обмен на доллары (считая, что раз кризис золото вырастет в цене). Продавцы золота сами не горели желанием немедленно потратить все деньги, полученные ими за желтый металл.
В итоге значительная часть денег «выпала в осадок», в заначки, не работала в реальной экономике – только и исключительно из-за спекулятивной скупки золота. Скорость обращения денег (V) упала и усугубила Великую депрессию.
Очень вероятно, что сегодня в каждый кризис граждане предпочтут вложить свои сбережения не в печатаемые триллионами доллары (или в непечатаемые, но еще быстрее обесценивающиеся рубли), а в непечатаемые и необесценивающиеся криптовалюты. Очевидно, что это приведет к падению скорости обращения денег — а за ним и к углублению спада в реальной экономике.
Кроме изменения подхода к сбору налогов и выключению печатного станка, нас наверняка ожидает и затяжная клоунада с попытками западных государств и КНР ограничить хождение Gram на их территории. Мы не упоминаем здесь Россию, потому что способность нашего государства к решительным мерам в отношении Telegram настолько мала, что о ней бессмысленно говорить всерьез.
Вероятно, Запад и Китай будут блокировать расчеты грамами через Telegram, как Россия или КНР сегодня пытаются блокировать сам этот мессенджер. Скорее всего, это будет выглядеть такой же жалкой пародией, как и нынешние антителеграмные усилия Москвы и Пекина (Китай справляется чуть лучше, но в любом случае не преуспевает).
Конечно, теоретически американское государство запросто может решить вопрос радикально. Да, у него, как и у других, нет эффективных средств блокировки Telegram, то есть наказать саму платформу оно не может. Но вот те ее пользователи, что будут гражданами США, вполне в зоне досягаемости Вашингтона. Ничто не мешает ему ввести уголовную ответственность просто за скачивание и установку того же Telegram.
АНБ США уже сейчас располагает полным набором средств, позволяющим мониторить любую активность любого пользователя смартфона в Штатах, так что при наличии соответствующих репрессивных законов остановить Gram там вполне возможно.
Тем более, что подобный шаг Вашингтон уже проделал с золотом перед выходом из Великой депрессии. Тогда тем, кто не сдавал его принудительно государству по заниженным ценам, грозило до десяти лет тюрьмы, не говоря уже о штрафе и конфискации самого золота. Поэтому уголовное преследование за попытки купить стабильное платежное средство для Америки не будет чем-то новым в плане ограничения свобод граждан и слежки за ними.
Но все же мы не будем ставить на реальность подобного плана. Современный американец благодаря активному продвижению в СМИ идей о наличии в США гражданских прав и свобод морально несколько не готов к легальной слежке государства за его личным телефоном. Так что, скорее всего, на такой 1984 год все же никто не пойдет.
А значит, у Gram есть большие шансы на успех даже в Штатах.
Источник
submitted by postmaster_ru to Popular_Science_Ru [link] [comments]


2019.09.27 20:54 postmaster_ru Перепланировку по эскизу можно какую согласовать p

Как на самом деле климат убивает людей? Глобальное потепление имеет не только негативные последствия: оно заметно снизило смертность среди людей и увеличило биомассу в дикой природе, запустив процесс глобального озеленения. Когда мы ходим в школу и читаем научпоп, нам кажется, что наука — это просто и круто. Но, на самом деле, все не так. Наука — это сложно и именно поэтому круто. Ее можно уподобить уличной драке: нет ничего интересного в том, чтобы победить того, кто равен вам по возрасту или силам. По-настоящему увлекательно выиграть у того, кого сложно победить.
Когда кто-то излагает вам сложную проблему как что-то очень простое, он не просто искажает реальные научные факты в угоду упрощению. Вдобавок он лишает вас удовольствия от понимания того, что совсем не очевидно невооруженному глазу.
Грета Тунберг, 16-летняя шведская школьница, пала жертвой научпопа, излагавшего непростую тему глобального потепления «просто и круто»: как очевидное и несомненное зло, угрожающее всей планете. Мы попробуем показать те его стороны, о которых в школе не рассказывают. Зато, зная о них, можно другими глазами взглянуть на зажигательные выступления молодой экоактивистки, обманутой упрощенными трактовками потепления в популярной литературе.
Как климат делает Россию вымирающей страной

Северная зима чем-то похожа на женщину: очень красива, но иногда может стать последней в жизни / maxpixel.net
Кажется, смертность зимой и летом различается несильно, но это только до тех пор, пока мы не переведем проценты в человеческие жизни. Если бы смертность зимой была как летом, то в 2016 году в нашей стране умерло бы на 39 тысяч человек меньше. Особо оговоримся: наша оценка избыточной зимней смертности включает не все случаи гибели, спровоцированной холодом, поскольку в России такие события могут случиться и в ноябре, и в марте. Но и эта цифра заметно больше всех потерь России во всех войнах после 1945 года. То есть наша страна в год теряет от зимней избыточной смертности больше, чем за три четверти века от всех тех войн, о которых столько говорят по телевизору и в прессе.
Но все те, кто написали десятки тысяч антивоенных статей и десятки книг, никогда, ни разу, ни единой статьей не призывали как-то бороться с огромной зимней смертностью, из-за которой наша страна сегодня вымирает. Да, мы не оговорились. В 2016 году в России естественная убыль населения была около 20 тысяч человек, почти вдвое меньше избыточной зимней смертности. Без нее население страны в последние годы показывало бы непрерывный рост. Наш холодный климат ведет против нас войну, масштаб которой несопоставимо больше, чем любая война после Великой Отечественной. И пока он уверенно выигрывает: нас с каждым годом становится все меньше.
Причины, по которой крайне неприятное влияние климата на массовую гибель наших сограждан практически не освещается в прессе, крайне просты. Об этом явлении мало кто знает. Война и прочие громкие события эффектно представляются в телевизоре. О смерти десятков тысяч ежегодно от воздействия зимы не рассказывают в СМИ. Это не модная тема, на ней не срубить хайпа. Раз так, значит, в этой теме никто за нас не разберется — так что сделаем это не откладывая, прямо сейчас.
Холода в Бангладеш: опаснее русской зимы
Можно возразить, что Россия — не показатель. У нас среднегодовые температуры — минус пять градусов, холоднее только Канада. Так что если у нас глобальное потепление и снизит смертность, то уж в теплых странах оно его явно поднимет.
От умозрительных рассуждений перейдем к сухим цифрам. Они сообщают: в Бангладеш максимум смертности приходится на зиму, когда температуры падают со средних 28 градусов до всего лишь средних 17 градусов по Цельсию. Еще в 2012 году в рецензируемом журнале Global Health Action показали: при средненедельной температуре ниже 29,6 градуса частота смертей для бангладешцев росла на 2,4% с падением температуры на каждый градус. То есть при 24,6 градуса смертность была на 12% выше, чем при плюс 29,6. Эта холодовая избыточная смертности даже выше, чем в России с ее экстремальным климатом. Снижение среднегодовых температур в Бангладеш всего на градус — пока там в год умирают более 750 тысяч человек — может означать рост смертности на пару десятков тысяч человек в год. Если бы зимние средние 17-18 градусов были бы равны летним 28 градусам, смертность в этой стране была бы ниже на десятки тысяч человек в год.
Чего работе не удалось найти — так это температурного порога жары, после которого смертность в Бангладеш начала бы расти. По всей видимости, в стране за 1980-2009 годы, данные за которые использовались в работе, просто не бывает достаточно жарко: даже в недели со средней температурой плюс 34,3 смертность не росла, оставаясь весьма низкой. Это интересно, потому что в Бангладеш летом идут сильные дожди, при которых жара теоретически переносится хуже. К тому же летняя смертность усиливается наводнениями, типичными в этой части мира во время летних циклонов. Но, несмотря на оба этих фактора, зимняя смертность все равно выше летней — то есть холод, даже такой, какой нам холодом не кажется, для этой страны намного опаснее, чем тропические ураганы, о которых чаще всего вспоминают СМИ и ООН, описывая ужасы глобального потепления для Бангладеш.
Это нелишне помнить каждый раз, когда с очередной высокой трибуны нам сообщают, что «Бангладеш считается наиболее уязвимой к изменению климата страной в мире». «Страдающая от потепления Бангладеш» — лучшая иллюстрация для простой мысли: глобальное потепление — явление многостороннее, и судить о нем можно, лишь узнав побольше. Бесспорно, эта страна страдает от участившихся после потепления ураганов — вот только намного меньше, чем от холодов, даже несмотря на то, что глобальное потепление их ослабило.
За одного битого двух небитых дают
Читатель вправе усомниться: не обманывает ли нас статистика? Нет ли каких-то невидимых факторов, не относящихся к холодам, но поднимающих зимнюю смертность? Ну откуда в Бангладеш такая огромная холодовая смертность? Может, во всем виноваты излишества на новогодних праздниках?
В научном сообществе этот вопрос возник уже давно. Идея о высокой смертности людей зимой имеет достаточно неприятные последствия: борьба с глобальным потеплением оказывает борьбой за сохранение и даже рост — ведь победа над потеплением неизбежно обернется падением нынешних средних температур — смертности людей. Само собой, многие ученые пытались оспорить тезис о том, что зимние смерти вызваны холодами. Идея о том, что во всем виноваты зимние праздники, всерьез никогда не обсуждалась: та же Бангладеш — мусульманская и поэтому очень мало пьющая страна.
Ученые попробовали найти более изощренные объяснения. Например, они отметили, что зимой человек меньше выходит на улицу, реже занимается спортом и прогулками на открытом воздухе, отчего набирает лишний вес, да и чаще болеет гриппом. Оппоненты тут же отметили, что все верно, но это происходит неслучайно, а как раз от действия низких температур.
Тогда появилась еще одна изящная гипотеза: во всем виноват ультрафиолет. Зимой в Северном полушарии его нехватка, а без ультрафиолета организм вырабатывает меньше витамина D, отчего иммунитет слабеет. Эта идея все хорошо объясняла, но только до тех пор, пока ее не сравнили с эмпирическими данными. Так, выяснилось, что в Бангладеш зимой сухая солнечная погода, а длительность светового дня не намного ниже (тропики), чем летом. Ультрафиолет очень эффективно поглощается водяными парами, поэтому безоблачной бангладешской зимой местный житель получает его больше, чем дождливым летом.
Хуже того: статистика по Новой Зеландии показала, что там зимой (июнь-август) смертность на 18% выше, чем в остальные месяцы (разрыв больше, чем в России). Специфика этой страны в том, что над ней и близкой Австралией малая концентрация озона и почти нет промышленного загрязнения воздуха, отчего ультрафиолета ее жители получают на 40% больше, чем средний американец или русский. Его так много, что именно Новая Зеландия — мировой лидер по частоте рака кожи (впрочем, он довольно редко приводит к летальному исходу). В итоге местной зимой новозеландец получает столько же ультрафиолета, сколько типичный житель Северного полушария летом. И, несмотря на это, разрыв зимней и летней смертности здесь явно выше российских 8,41% за 2016 год.
Реальные причины повышенной холодовой смертности в другом. Когда человеку холодно, кровеносные сосуды сужаются (особенно близкие к коже), и, чтобы прокачивать через них кровь, организму приходится поднимать кровяное давление, сильнее нагружая сердце, которое это давление поддерживает. Более высокое давление требует повышения вязкости крови и роста в ней числа тромбоцитов. Так, холод вызывает у человека реакцию, больше всего похожую на обычный сильный стресс. Как и при стрессе, повышенное давление, вязкость крови и высокое число тромбоцитов провоцируют образование тромбов, а затем повышают риск инсульта и инфаркта. Именно этим причины вкупе с заболеваниями дыхательных путей, естественными в холода, и есть главная причина высокой зимней смертности. Попытки приписать их чему-либо еще на сегодняшний день не удались.
Причины, по которым новозеландцы и бангладешцы умирают от холодов чаще жителей нашей страны, в том, что оптимальные температуры для того или иного человека зависят от климата, в котором он вырос и жил. "За одного битого двух небитых дают": средний москвич не жил при жарком климате, поэтому знает, что зимой надо одеваться потеплее. К тому же в его доме зимой топят, в то время как в Новой Зеландии или Бангладеш из приборов отопления часто только кондиционер. Поэтому сердечно-сосудистая система хотя и «ломается» зимой чаще обычного, но все же не так часто, как у жителя стран, избалованных теплом. По сходным п типичная смертность от холодов в Европе намного выше, чем в России.

Превышение зимней смертности над остальными месяцами года в процентах. Самые холодные страны Европы меньше всего страдают от зимних смертей: там привыкли тепло одеваться, а национальные строительные нормы требуют нормального утепления и отопления домов / fullfact.org
Да-да, мы не оговорились. В зиму 2017-2018 годов от сравнительно суровой зимы избыточная холодовая смертность в Англии и Уэльсе, по официальным британским данным, составила 50 тысяч человек (и это не считая Шотландии и Северной Ирландии). Население ее много меньше российского, а вот число зимних избыточных смертей — очень похоже. В обычную зиму там по 37 тысяч избыточных зимних смертей, что на душу населения все равно выше нашего.
Англия — далеко не самая страдающая от холода нация. Европейский лидер по зимней смертность — Португалия. Там зимой частота гибели людей на 28% выше, чем в теплое время года (8 800 избыточных холодовых смертей ежегодно). За ней идут Испания (19 тысяч смертей в год) и Ирландия (21%). Италия зимой показала смертность на 16% выше летней (27 тысяч погибших в год), Греция — на 18% (5 700 в год). Всего пять стран ЕС теряют 89 300 погибших от холода в год. Для сравнения: от всех войн на планете за 2016 год умерло 87 тысяч человек.
Неудивительно, что еще в 2002 году в западной научной литературе сформулирован вывод: «Холод, вероятно, останется самым важным фактором окружающей среды, ведущим к гибели людей...»
Сколько людей убивает жара
На сегодня крупнейшее эмпирическое свидетельство повышенной смертности от жары — европейская «волна 2003 года», когда в 16 европейских странах погибло 70 тысяч человек. Большая цифра, но важно помнить, что это пиковый результат за всю историю наблюдений. Не стоит забывать, что в 16 странах даже от такого пикового, разового события погибло меньше, чем в пяти из этих 16 стран ежегодно гибнет от холода.
Оптимальная температура, при которой смертность минимальна, сильно колеблется по всему миру. Прохладная Великобритания имеет минимум смертности при 18,0 градуса. С каждым градусом выше смертность чуть растет: если бы там весь год было плюс 19, избыточная смертность от жары была бы тысяча человек в год, а при средних плюс 23 — пять тысяч человек в год. То есть ни в каком обозримом будущем смертность от жары там не превысит смертность от холода — даже при условии, что население Британии по мере роста температур не приспособится к более теплым условиям.
А это очень вероятный сценарий. В 2008 году в журнале Epidemiology проанализировали, при какой именно температуре в 15 европейских городах отмечается минимальная смертность. Оказалось, если для Стокгольма это 22 градуса, то в Риме и Афинах — выше плюс 30. В Бангладеш, как мы уже отмечали, роста смертности не удалось зафиксировать при 34 градусах и высокой влажности.
Наиболее полное на сегодня сравнение фактического влияния глобального потепления на смертность также проведено в Британии — одной из наиболее климатически уязвимых стран. Там установили: в 1978-2005 годах потепление привело к росту смертей от жары на 0,7 случая на миллион жителей. Иными словами, из-за роста температур за три десятка лет от жары умирало примерно сорок британцев в год. За то же время глобальное потепление снизило холодовую смертность в этой стране на 85 случаев на миллион жителей в год, всего — пять тысяч человек в год. То есть глобальное потепление действительно убивает, но в случае Британии — в 120 раз слабее, чем защищает от смерти.

В 50-60-х в Англии и Уэльсе избыточная зимняя смертность могла превышать 90 тысяч в год (голубая линия) и даже усредненная по пятилеткам (синяя линия) иной раз превышала 70 тысяч. Сегодня она порядка 37 тысяч в год / Office for National Statistics of the UK Statistics Authority
Естественно, такие работы вызвали крайне негативную реакцию у тех исследователей, кто не мог смириться с мыслью о том, что глобальное потепление может быть позитивным. В 2014 году вышла работа, согласно которой потепление не снизит зимнюю смертность в Британии в будущем. Чтобы прийти к этому выводу, авторы рассмотрели, как меняется зимняя смертность в зависимости от числа холодных дней в Великобритании. Им удалось показать, что число избыточных «температурных» смертей не зависит от числа дней с температурой ниже пяти градусов в ту или иную зиму.

Слева — смерти в тысячах, справа — температура в градусах. На графике хорошо видно: смертность в Британии резко растет, как только средняя месячная температура падает ниже +12 градусов, а средние температуры — ниже +5 там не очень часты. Неудивительно, что работа, ориентировавшаяся только на число дней ниже +5 градусов, не смогла корректно интепретировать причины зимней смертности. Судя по графику, в Британии вообще не наблюдаются средние температуры, достаточно высокие, чтобы заметно увеличивать смертность / Office for National Statistics of the UK Statistics Authority
Увы, авторы работы недостаточно обращались к уже существовавшей на тот момент научной литературе. Поэтому не знали, что само по себе формальное количество холодных дней – не показатель зимней смертности. Как мы уже отметили выше, в России зимой смертность выше летней на 8,41%, а в Новой Зеландии — на 16%. Более того, в Бангладеш даже четырехградусное падение средненедельной температуры вызывает больший всплеск смертности, чем русская зима — в России, хотя у нас температура падает не десятки градусов. Более важный параметр — не количество дней холоднее пяти градусов (где в одну кучу сваливаются и морозные, и безморозные дни), а средняя температура на протяжении зимы — которую их работа не затронула. Уже через три года другая работа на примере той же Британии категорически отвергла идею о том, что потепление не приведет к снижению смертности в англичан в будущем.
Используя моделирование (вместо эмпирических данных) сходные идеи попытались развить и для мира в целом. Обзорная работа в The Lancet, попытавшаяся дать прогноз на 2099 год, предсказала30156-0/fulltext?elsca1=tlxpr) некоторый рост климатической смертности — за счет того, что жертв перегрева станет больше, чем спасенных от холода. Однако ее авторы честно отметили30156-0/fulltext?elsca1=tlxpr), что их расчеты сделаны «исходя из предположения отсутствия адаптации» населения к климату.
Это предположение очень сомнительно — и не только на основании опыта Великобритании. Исследование, проведенное в 15 крупных городах Тайваня, Японии и Южной Кореи, показывает, что за последнее десятилетие там произошла адаптация, приведшая к падению смертности от жары. Кроме того, работа в The Lancet предсказывает к 2099 году даже странам умеренного климата такую частоту смертей от жары, которая сейчас не наблюдается30156-0/fulltext?elsca1=tlxpr) ни в одной стране, включая наиболее жаркие. Чтобы получить такие цифры, авторы исследования пользовались только моделированием, а не эмпирическими данными, благо из них вывести такой экспоненциальный рост смертности с температурой невозможно.
Все эти сложности заставили Веронику Хубер (Veronika Huber), одну из авторов работы, прямо сказать: «Крайне маловероятно, что это исследование корректно отражает реальные изменения избыточной смертности от изменения климата». Это весьма честная оценка, отличающая эту работу от процитированных нами выше и основанных на уже случившихся фактах снижения смертности из-за глобального потепления.
Уязвимость любого моделирования, обращенного в будущее, перед лицом эмпирических данных, показывающих уже случившееся снижение смертности из-за потепления, привела к появлению другой «антипотепленческой» гипотезы. Ряд исследователей попытались оспорить сам факт того, что низкие температуры ведут к повышенной зимней смертности. Например, научная работа 2015 года утверждает30156-0/fulltext?elsca1=tlxpr), что поскольку в более холодных городах зимняя смертность не выше, чем в более теплых, значит, низкая температура – не главная причина зимней смертности. Авторы даже не пытаются выдвинуть какую-либо гипотезу о том, что, на самом деле, стало причиной всплеска смертей от заболеваний сердечно-сосудистой системы зимой. Видимо, за сложностью этой задачи. Как не трудно догадаться, работа подверглась уничтожающей критике в более поздней статье другой группы ученых, вышедшей в журнале Epidemiolgy

Зима дает большую избыточную смертность в самых разных уголках Земли / Canadian Medical Association Journal, Fagalas et al. (2009)
Как мы уже отмечали выше, подобные работы показывают, что стоящие за ними исследователи не изучили весь корпус написанных ранее работ, давно и убедительно показавших, что уровень холодовой смертности зависит не от конкретных цифр температур, а от адаптированности к ним населения — и именно поэтому в России зимняя избыточная смертность 8%, а в Португалии — 28%.
Смертность упадет, но не снизится ли обитаемость?
СМИ часто сообщают нам: глобальное потепление делает более частыми экстремальные погодные явления: засухи, дожди, сильные ветры, жару и тому подобное. «Все большая часть планеты становится малопригодной для жилья», — заключают они.
С влиянием потепления на человека это явно не так: и число людей, и занятая ими часть суши постоянно растет. Та же Бангладеш — небольшая страна, площадью с Вологодскую область, только жителей там в 140 раз больше, чем на Вологодчине, и больше, чем в России вообще. Очевидно, что Вологодчина особо не страдает от жаркого климата, сильных ветров (средняя их скорость там крайне низка), ураганов и тому подобного. Но любая попытка прокормить на ее поверхности 150 миллионов человек (столько живет в Бангладеш) приведет к чудовищной гуманитарной катастрофе. Это неслучайно: жаркие и влажные места, куда часто наведываются ураганы, имеют значительно большую растительную биомассу на единицу площади, ведь растения лучше растут в тепле и при обилии воды. Поэтому фактически — что и наблюдается в окружающем мире — площадь суши, пригодная для проживания человека, никуда не падает.

По мере потепления широколиственные леса распространяются к северу, а тайга идет еще дальше, туда, где раньше была тундра / earth.com
Более того, ученые из Красноярского научного центра РАН и Исследовательского центра NASA в Лэнгли установили, что именно благодаря потеплению к 2080 году в Сибири сможет жить в пять раз больше людей, чем сейчас. Главная причина — таяние вечной мерзлоты, часто описываемое как ключевая угроза обитаемости Сибири. Действительно, она снижает устойчивость фундаментов домов. Но куда реже вспоминают о том, что на вечной мерзлоте, занимающей две трети России, живет меньше двух процентов ее населения. Значит, плотность населения там примерно в сто раз ниже, чем в тех частях России, где мерзлоты нет. То число домов, фундаменты которых под угрозой, очень мало, а вот количество домов, которые могли бы прийти им на смену, растай там мерзлота, — куда больше. Не таяние мерзлоты снижает пригодность нашей страны для обитания в ней человека, а именно само наличие этой мерзлоты.

В 2000-2017 годах увеличение площади листьев продолжается даже в самых густонаселенных странах мира. И не только в Китае с его лесопсадками, но и в Индии, где программ преднамеренного озеленения практически нет / NASA Earth Observatory
Аналогичная ситуация наблюдается в теплых странах. Потепление уже привело к росту осадков на два процента — ведь из океанов испаряется больше воды, а это делает усиление дождей неизбежным. Рост осадков делает засушливые части мира влажнее. Вдобавок антропогенные выбросы СО2 сокращают потребность растений в воде: когда в воздухе больше углекислого газа, растения теряют меньше влаги через устьица в листьях, когда они открываются для дыхания.
Почему глобальное потепление привело к быстрому росту биомассы на планете
Но что потепление несет живой природе? Нам часто говорят, что природа — главная жертва глобального потепления. А цифры сообщают другое: за 1982-2011 годы индекс площади листьев наземных растений вырос более чем на трети площади планеты. К сожалению, по площади листьев трудно точно понять, насколько выросла биомасса растений. Быть может, листья разрастаются просто так, без причины занимая все новые площади?

еленым выделены районы, где спутниковые снимки показали рост площади листьев в последние десятилетия. Одновременно с глобальным потеплением по планете идет глобальное озеленение / Boston University, R. Myneni
Есть более прямой путь узнать, что реально происходит. Растения поглощают карбонилсульфид, соединение углерода, кислорода и серы (COS). В пузырьках воздуха из арктических и антарктических льдов отчетливо видно, что в XX веке концентрация карбонилсульфида в атмосфере заметно упала. Поэтому ученые считают, что в прошлом столетии скорость образования новой растительной биомассы на планете на 31% превысила норму. То есть листья отражают объективную реальность: потепление и антропогенные выбросы углерода уже резко подстегнули рост земной биомассы.
Прогнозы на будущее в научных журналах тоже не совпадают с тем, что мы так часто видим в СМИ. Воперки научно-популярным публикациям о расширении засушливых зон в итоге потепления, осадки в Сахеле и в пустынях Аравийского полуострова растут. Через несколько десятков лет эти пустыни превратятся с степи.
Отчего растет площадь тропической суши при глобальном потеплении
Не менее часто нам сообщают, что острова Тихого океана вот-вот затопит из-за подъема уровня моря. ООН, опять же, озабочена и континентальными странами типа Бангладеш, расположенными невысоко над уровнем моря. Поэтому многие предсказывают, что именно из этих мест вскоре ринутся многие миллионы климатических беженцев.
Такие рассказы редко сопровождаются цифрами конкретных потерь площади теми же Тувалу и Бангладеш. И тому есть важная причина: площадь суши там, на самом деле, растет. В 2018 году исследователи из Новой Зеландии показали в Nature Communications, что на спутниковых снимках островное государство Тувалу выросло на 2,9%. Это произошло несмотря на то, что местные жители палец о палец не ударили для постройки берегозащитных сооружений, только потому, что по мере роста температур прибой становится сильнее и выносит к берегам низких коралловых атоллов больше песка.
Бангладеш населяют немного другие люди, поэтому с 1957 года местные жители — до того, как поняли, что море наступает — активно расширяют площадь свой суши. На сегодня у моря отвоевано более тысячи квадратных километров. Более того, сейчас реализуется проект, который позволит получить сразу 10 тысяч квадратных километров, увеличив площадь страны на 7%. Бангладеш — бедная и технически не самая передовая страна. Более развитые государства могут сделать в плане обороны от наступающего моря куда больше. Тем более что скорость его подъема — 30 сантиметров за 100 лет. Берегозащитные сооружения в 30 сантиметров за столетие легко может позволить себе страна, даже беднее Бангладеш.

Один из участков суши, отвоеванный Бангладеш у моря. Чтобы расширяться, эта страна использует земляные дамбы, с двух сторон \"клещами\" отсекающие участок моря. После смыкания дамб \"отсеченную\" воду откачивают насосами / Embassy of the Netherlands in Bangladesh
Более того, ни Бангладеш, ни Тувалу — не исключения из правил. Голландские исследователи еще в 2016 году на страницах Nature Climate Change сообщили: за последние 30 лет площадь суши на планете выросла на 58 тысяч квадратных километров (больше Тульской области). Из них в прибрежных районах, где вода, по логике, наступает — на 12,5 тысячи квадратных километров. Как мы видим, море наступает на сушу заметно медленнее, чем суша на море. И это понятно: скорость подъема уровня океана — всего три миллиметра в год. Даже страна с самыми примитивными техническими средствами может не только противостоять этому, но и переходит в наступление, отвоевывая у моря новые земли при весьма умеренных затратах.
Почему «консенсус Греты» побеждает в информационном поле — вопреки цифрам
Итак, мы установили, что жара убивает намного меньше, чем холод, даже в местах с очень жарким и влажным климатом. И что поэтому глобальное потепление снижает смертность и только в Англии спасает в год пять тысяч человек. Выяснили, что антропогенные выбросы СО2 вместе с тем же потеплением делают нашу планету куда более зеленой и резко — на десятки процентов — подняли рост биомассы. Не в моделируемом будущем, а уже сегодня, к настоящему времени. Узнали, что вопреки росту уровня моря суша расширяется и экологам имеет больше смысла бороться с фактически идущим наступлением на море, чем с фактически не идущим затоплением суши. Что таяние вечной мерзлоты не снижает обитаемость Сибири, а повышает ее во много раз. Возникает вопрос: почему же в СМИ мы слышим ровно противоположное?
Этому есть две причины. Во-первых, сами ученые, занимающиеся исследованием климата, не имеют целостной картины происходящего. Мы живем не во времена Древней Греции, где Аристотель занимался и философией, и биологией, разбираясь и в том, и в другом лучше всех своих современников.
Как отмечает крупный современный ученый сегодня: «...Наука — это множество песочниц, в каждой из которых ковыряется несколько десятков человек. Все они разбросаны по миру, поэтому если ты разрабатываешь какую-то тему, тебе не с кем об этом будет поговорить, если не считать заграничных командировок. О своей теме не с кем поговорить, не только потому что не поймут. Когда я открываю последние номера научных журналов, глазу не за что зацепиться, настолько чудовищно скучно звучат названия статей. Таковы и соответствующие им темы. <…> Тебе гарантирована круглосуточная загрузка головы, но и так же гарантировано, что по прошествии полувека такой загрузки ты даже самому себе едва сможешь объяснить результаты, к которым пришел. Это неудивительно: чтобы опубликоваться, ты должен сделать что-то новое, помещая свои рассуждения в очень жесткие рамки и конкурируя. <…> Выход обычно видится в том, чтобы внести в дискуссию какую-то мелкую техническую деталь».
Жесткая конкуренция в науке проще всего выигрывается специализацией и отработкой мелких технических деталей. А это оставляет мало времени на ознакомление с более широкой картиной — контекстом изучаемых процессов. В такой обстановке изучение работ по холодовой смертности в Бангладеш не входит в круг интересов ученых, которые пишут о холодовой смертности в Англии. Исследователи, пишущие о подъеме уровня моря, пророчат затопление суши в своих работах, но при этом не читают работ о том, как фактически по спутниковым снимкам площадь ее растет.
Человечество вырастило идеальный по своей специализированности научный аппарат, в котором у среднего ученого больше шансов узнать что-то за пределами своей узкой специализации из научпопа, чем из научных журналов. Ведь, как сообщают нам сами ученые: «Когда я открываю последние номера научных журналов, глазу не за что зацепиться, настолько чудовищно скучно звучат названия статей».
Это значит, что даже в самом научном сообществе исследователям трудно согласовать позиции: правая рука часто не знает, что пишет левая. Одни части этого сообщества могут ничего не знать о научных фактах, хорошо известных в других его частях.
Теоретически научно-популярные публикации, обобщая результаты самых разных работ — и про зимнюю смертность в разных странах, и про всплеск роста биомассы, и про наступление суши, — могли бы частично решить проблему.
Но практически этого не происходит. Люди, занимающиеся научпопом, живут в мире СМИ. Здесь выгоднее написать о наступлении ужасного конца, о том, что мы скоро все умрем от жары, о том, что море все затопит. На такие нескучные заголовки чаще кликают. На заголовок «Глобальное потепление может иметь неоднозначные последствия, одни из которых плохие, а другие — напротив» — не кликнет почти никто. Всем нравится однозначность, простота чтения, наконец, леденящие кровь подробности.
Другую большую проблему научпопа мы упомянули в начале статьи. Он пытается сообщить читателю «наука — это просто и круто». Наука — это, безусловно, круто (без нее мы бы никогда не узнали о глобальном озеленении Земли, например), но не особо просто. Упрощение научных работ требует «сглаживания» их неоднозначностей, меньшего освещения того, что может смутить читателя (особенно если одна работа противоречит другой). Научпоп действительно делает науку проще — но только ту, что существует в его рамках. Научная картина, существующая в объективной реальности — но за пределами раскрученных тем, — при таком подходе остается неизвестной широкой публике. И не только ей, но, как мы отметили, и многим ученым.
Скорее всего, это значит, что позиция Греты Тунберг победит. Скорее всего, политики большинства стран будут бороться с глобальным потеплением. Возможно, они победят.
Источник
submitted by postmaster_ru to Popular_Science_Ru [link] [comments]


2019.06.10 11:49 Russian_partisan Интервью с генерал-лейтенантом Басовым А.И. [Часть 2]

Интервью с генерал-лейтенантом Басовым А.И. [Часть 2] – Вы на Дальнем Востоке полетали, дальше Вас…
Я поступил в Академию Гагарина в Монино, отучился три года. Я вам скажу, что эти знания во многом мне позже помогли выжить, образно говоря, в новой системе. В 1979-ом году произошла «брежневская реформа». И когда все передали в округа, из четырнадцати командиров полков Бакинского округа ПВО, а я тогда был командиром полка в Марнеули, это 166-й истребительный авиационный полк краснознаменный…
– Это тоже на Су-15?
Да. Из этих четырнадцати, "выжили" двое – я и Толька Жуков, который командовал МиГ-25 в Насосной, а остальных уволили. Потому, что задачи ставились объемные, с системой ВВС. А там это не перехваты, это работа по поддержке войск, это ВВС, задачи ставились более широко. И вот потому, что я учился в академии Гагарина, всю тактику истребительной авиации я уже на деле применял, будучи в новой системе.
Этот кругозор во многом мне помогал, и я дошел до командующего воздушной армией. И когда меня назначал Ефимов, он главкомом ВВС был, сказал:
– Ты – первый ПВОшник, который идет командовать истребительной дивизией ВВС.
– В СССР и РФ то и дело ИА ПВО то присоединяли к ВВС, то отсоединяли. На Ваш взгляд, где место ИА ПВО?
Военная наука все время развивалась, появлялись новые тактические и стратегические представления, поэтому и подчинение войск ПВО зависело от текущей доктрины как нашей, так и наших вероятных противников. А сейчас еще приходится учитывать и экономические факторы содержания полков.
– Скажите пожалуйста, в каком году Вы пришли в 166-й полк?
В 166-й полк я пришел в 1978 году в Марнеули.
– Были ли особенности у полетов в горной местности? Сложности с РЛС покрытием, аэродромной сетью?
Да, в горах летать не просто. Требовался тщательно подготовленный летный состав, радиолокационного покрытия, визуальных постов наблюдения. Это очень сложный процесс, за полчаса не расскажешь.
– Там атмосфера была такая же, как на Дальнем Востоке, по напряженности или помягче?
Я бы сказал, даже жестче. С Ирана много было провокационных полетов, прямо провокационных.
– Насколько я помню, там за лет десять три или четыре самолета было сбито.
Вообще-то да. Там был таран, там было даже два тарана. Евсеев, сбил в 1973-ем году спарку F-5, вылетел с Вазиани, он на МиГ-21 был. Погиб при таране. Наш таран Куляпина, он на Су-15 простом. Затем были сбиты в Ак-Тепе два вертолета иранских. Напалков – командир полка руководил расчетом, а зам командира эскадрильи взлетел по дежурству. Навели на четыре вертолета, два завалил, молодец, а два успели удрать.
– Доводилось ли до Вас, как сбивали, были ли разборы, комиссии? Демонстрировали ли обломки?
Все инциденты, имевшие место по охране воздушных границ, всегда подвергались разборам: с докладом обстоятельств, разбором действий обеих сторон, анализом правильности и ошибок дежурных сил.
– С точки зрения летного мастерства, иранцы как были?
Ну, я скажу, что хорошо подготовлены, очень хорошо.
– А с точки зрения духа?
Духа… Понимаете, это сразу ощущается, если он чувствует, что ты его зажимаешь, он бросает и удирает.
– И американцы так же?
Одинаково. У них одна и та же школа. Иранцы даже, может, поазартнее были. Вот драться до последнего американцы не будут, сто процентов даю, я убедился на себе.
– Скажите, а попадались такие, что аж зауважаешь?
Были некоторые. Но характерную одну особенность подчеркну. Американцы стараются бить слабых, и на этом создавать фон, что они великие, все могут. А если только его прижучишь, он сразу же думает о спасении своей шкуры. Нет патриотического чувства, как у нас. Вот у нас он может быть разгильдяй, и все такое прочее. Его ругают, но когда коснется защиты Родины, или выполнения поставленной задачи – он совсем по-другому мыслит. И уже тогда «Кузькина мать», держись!Знаете случай, когда в Килп-Явре с боевого дежурства подняли Су-27, и Орион норвежский винтом по его хвосту рубанул? Это тоже, как говорится, немножко неподрасчитал. Он же тоже прикрывал фотоаппарат и лез туда, хотя не положено.
– Вернемся к Гудауте. Как местное население относилось?
В те времена, я скажу, что было очень хорошее отношение к нам, но у абхазов чувствовалась всегда неприязнь к грузинам,. Вот у нас было место, где своего рода пляж, и там стоял камень гранитный, большой, на котором до сих пор я помню слова: «Здесь в 1918 году абхазские большевики громили грузинских меньшевиков». Не знаю, сохранился он или нет сейчас, потому что не был там, как улетел с полком на Чукотку.
Там стоял полк на Як-28. Положено было ротацию делать раз в 3 года по медицинским рекомендациям, а они там проторчали 6 лет. Так как других полков на Як-28 не было, решили сротировать нас. Мы своим ходом летели, техников и матчасть перебросили на Ил-76 с Паневежиса, а для семей дали 3 Ту-154 с Чкаловского.
– В каком году Вы оттуда улетели?
Оттуда улетел в 1982 году в августе.
– Вас перебрасывали на Чукотку, и Вы там за сутки, если не ошибаюсь, долетели до места базирования?
Кто-то написал в интернете ошибочно. Мы в день совершали по 2 перелета, потому что мы шли навстречу солнцу, два маневра. Допустим, мы с Гудауты вылетели, в Энгельсе сели, с Энгельса взлетели, сели в районе Кустаная, и там переночевали, и опять пошли. Затем садились в районе Толмачево–Новосибирск, потом Канск, с Канска мы шли на Орловку, и с Орловки шли на Смирных. Там переночевали, перешли в Елизово, и в Елизово мы остановились на трое суток, потому что не было аэродромов.
– Открытых? Или вообще не было?
Вообще не было по радиусу досягаемости.
– Кто же так рассчитал маршрут? И в полку ведь имеется свой штурман полка, должны были как-то согласовать.
Потом мы пошли на Ключи Камчатские, а это совершенно не аэродром. Задача была поставлена, и ее надо было решать. Командующий 1-й Воздушной армией распорядился подготовить промежуточный аэродром. Подготовить его полностью не успели, а ждать было уже нельзя, зима приближалась, метеообстановка поджимала. Поэтому был получен приказ лететь через аэродром в том состоянии, в котором он находился в тот момент. Только были положены плиты, и мы там одну «сушку» подломили. Эти плиты ПАГи, в них есть технологические окна, которые заливают при подготовке аэродрома. А здесь еще этого не было сделано. В момент посадки истребителя колесо начинает мгновенно тормозить, и покрышка попадает в это технологическое окно, и срезает эту покрышку, и самолёт сразу начинает тащить.
– А посадочная под 280, или побольше?
Почему? У Су-15ТМ посадочная 320. А у простого, как мы его звали «Хаунд Дог» (это американская крылатая ракета была), у того посадочная была под 380. Идешь 400 – это минимум, а так 410, потому, что крылышки-то треугольные. У ТМ – 340, потому что были наплывы, и УПС работает, вдоль пограничного слоя закрылков уменьшало таким образом. Ну, если с нормальным весом, то на 320 садил хорошо.
И мы там самолет оставили. Дождались, когда выпал снег, потом свалили пихты, сделали салазки, вывезли его на грунтовый аэродром, расстыковали двигатели, хвост, и тремя рейсами увезли к себе в Анадырь. Там опять стыковали, шасси подогнутое заменили, и после машина работала, все нормально. Задача выполнена – мы к указанному сроку пришли, в течение 7 дней, на место.
В 1982-ом пришел на Чукотку, и я год всего был там.
– Началась Афганская эпопея в 1979. У Вас не было желания туда попасть?
Желание, как у всех военных: если ты патриот, то ты всегда стремишься туда.
– Были же эти инциденты, когда полк назначали, то сразу появлялись люди, которые уже и не хотят, и военными-то не сильно себя считают. Всегда же такие есть. Немного, но есть.
Я могу сказать больше. Все зависит от командира полка и его настроя, как он готовит летный состав. Если он «на коне», то все пойдут за ним. Когда я ушел с Марнеули, полк перевооружился на Су-17М4, и полк ушел в Афган без единого отказа, насколько я знаю, и выполнял там задачи. Мы переписывались со многими, чистая такая войсковая дружба: для меня и лейтенант, и подполковник, мой зам, все одинаковые были.
– Кстати, вот Вы на всяких командных должностях были, с самого низу до самого верху, а была ли реальная польза от замполита? Или это зависело именно от личности замполита? Или все-таки личность командира полка – самое основное?
Польза от замполита была. В ответе за боевую подготовку командир полка, а идеологическую подкованность личного состава готовил, конечно, замполит. Вот мы сейчас говорим, у нас "нет идеологии"…
– Что есть бред.
Да. А когда есть идеология, с ее курсом решить можно очень многое и в больших государственных масштабах. В этом был успех во многих вопросах Советского Союза. Ошибка коммунистической партии была в том, что она не давала свободу личности, а отсюда весь консерватив в этом вопросе, а идеологически все было построено…
Возьмите Китай, вот Дэн Сяопин свободу дал предпринимательству, начал с малого, и какой вон подъем сразу. Они же от ватников, буквально через десять лет, совсем другое положение выстроили. Надо вовремя ориентироваться, а мы зациклились в то время на «ренегатах Каутского» и прочем, изучая историю коммунистической партии Советского Союза. А в перспективе это проявилось провалом нашей государственной политики.
А так – плохо, если командира замполит подминает. Так же плохо, если командир замполита не понимает. У каждого свое место и роль.
– Вот Вы оказались на Чукотке, как там служилось?
Там суровый край. Нам дали месяц на обустройство и ознакомление, через месяц мы заступили на боевое дежурство, и я скажу, что полеты там были очень насыщены. Все время приходилось держать руку на пульсе, потому что очень и очень коварный край.
– В отношении противодействия противнику там проще было, или тоже доставалось?
Нет, особо… Их полеты были практически по расписанию. Мы уже знали, когда он взлетит с Анкориджа, придет, пройдет до Камчатки и обратно, и уйдет.
– То есть в принципе можно было попить чайку, и своевременно, не торопясь?..
Да, в этом плане. Но они были очень удивлены, когда они коснулись такого момента. Они знают нашу технику, тактико-технические данные, и вот он идет, а ты его сопровождаешь. Он прошел рубеж, где ты должен его оставить и развернуться, уйти. В открытую, в эфире на нашей частоте:
– Басов, куда ты идешь дальше?! Тебе топлива только до аэродрома…
А ты ему отвечаешь:
– Хиляй, хиляй! Я тебя еще до поворота сопровожу.
Для них это было шоком.
– А это вопрос технического обеспечения, или это мастерство полета?
Это была моя хитрость, я не буду говорить, чтобы не… Но это была моя хитрость.
Особисты жаловались на меня, писали доносы. Но американцы были в шоке. У них, оказывается, там, где я появлялся, было досье на меня… Да и, честно Вам скажу, я приходил на новое место и изучал своих вероятных противников. С того начинал, кто стоит во главе группировки, что он собой представляет, полностью: как человек, как военачальник, его морально-психологические качества, на что он способен, что он может выкинуть. Любую информацию, от разведывательной до открытой прессы, я изучал.
Одно время, я сделал один эксперимент. Когда командовал авиационным корпусом в Германии, то в один прекрасный момент все дежурные силы НАТО на моем участке, а против меня стоял английский корпус, были подняты по тревоге в нашем направлении. Меня, правда, отодрали, но была выявлена способность их подъема – сколько они могут поднять на начало боевых действий. Как говорил Петр I:
– Не держись устава, как слепой плетня.
Потому, что по уставу все знают, как действовать. А вот как-то найти «изюминки», как решить ту или иную задачу – на то ты и командующий или командир. От этого зависит успех того дела, которому ты служишь. С тебя же с первого спросят за выполнение боевой задачи.
– И как Вам показались возможности англичан?
Да мы их, в общем-то, представляли правильно. Мы же постоянно анализировали поступающие данные, отмечали изменения, реагировали на них... Нового они тогда нам ничего не показали.
– Вы на Чукотку полковником еще отправились, или уже генералом?
Нет. Я генерала получил в академии генерального штаба, когда поступил командиром дивизии из-под Хабаровска, с десятого участка – это так место называлось. Я командовал 28-й истребительной дивизией четыре года.
– Это с Чукотки Вы туда перешли?
Да. На Чукотке был командиром полка, перешел на замкомдива под Хабаровск, там я уже стал командиром дивизии, и смог поставить дивизию на крыло.
– Что значит «смог поставить»? Она была слабо подготовлена?
Была аварийная, в год одна–две катастрофы было. Это считалось много. А после, когда я стал командиром, у меня по вине личного состава была только одна авария.
– Как боролись с аварийностью? Ведь есть два классических способа борьбы с аварийностью: первый – меньше летать, а второй…
Второй, летать по максимуму, и чем больше, тем лучше. Тогда вся система приработана, ты видишь состояние личного состава, и видишь в летном составе – кто слабак, а кто нет, где гайку подкрутить надо, а где ослабить. Может быть, даже поставить вопрос о снятии с этой работы кого-то.
– И много такого народу попадалось?
Ну, иногда были, один–два… Вот, допустим, в Марнеули я одного убрал, он по своим деловым качествам не мог…
– Были такие люди, которые не осваивали какую-то технику?
Были. То есть он идет успешно, нормально все, идет по «лестнице», и потом до какого-то типа дошел, и все – дальше ни в какую. Он просто психологически не может себя переломить. Вот он зациклился, он никогда не работал над собой. Это беда тех командиров, которые упустили время. Может быть, с курсантских времен ещё инструктор не вложил ему, что от него будет требоваться в дальнейшем в жизни. Это немаловажный фактор. Даже от простого преподавателя в училище зависит. Желательно, чтобы это был бывший летчик, даже так.
Я вот вспоминаю, когда я учился в Монино, у нас был преподаватель – начальник кафедры службы штабов полковник Назаров. Он в свое время был первым штурманом, который организовывал Армавирское училище в 1940 году, и он рассказывал… Он с нашим отделением был на занятиях по службе штабов, мы спросили:
– Чего нас грузят этими бомбометаниями, расчетами?..
Он говорит:
– Друзья мои, запомните, академия дает вам перспективу на будущее, а вы должны себя совершенствовать. Вот дали вам мы немного, а жизнь сложится так, что ты попадешь в полк истребительно-бомбардировочный, и тебе надо будет рассчитывать. А академия тебе дала эти основы.
Он гениальный человек! Эти его слова, многих из нас вернули на стезю, которой мы учились, и это помогло вот, как мне. Я, зная тактику, спокойно ее использовал и для вливания в ВВС, и в роли командующего.
– В дивизиях довольно часто были разнотипные полки. Ваше мнение: командир должен летать на всех типах, или достаточно одного?
Я считаю, что если ты командир дивизии, ты должен летать на всем, что есть в этой дивизии. Я летал на Су-15, на МиГ-21бис, на МиГ-23 я летал и уже готовился вылететь на МиГ-27. В этой дивизии был четырехполковой состав: три – истребители и один – истребители-бомбардировщики.
– А у Вас там какие были Миг-27, обычные или «Кайра»?
«Кайра» и «Д-шки». И вот я готовился, а тут раз – мне командующий говорит:
– Сосредоточьтесь, сейчас новая матчасть будет. Готов?
Я спрашиваю:
– Какой?
– Су-27.
– Готов.
– Занимайся, готовь полк к переучиванию.
– А информация про Су-27 когда пошла, что он готовится?
Пошла, потому, что полк летает, а завод уже начинает делать. Мы первыми подняли в воздух полк на Су-27 в июне 1985 года, хотя их получили в октябре 1984. Мы их получили, но буквально через десять дней обратно сдали, потому что надо было делать доработку. А информация о том, что он пойдет в войска, у нас она была в 1979 году.
– То есть за пять лет еще?
Да. И у всех было желание, горело, чтобы подняться…
– Вы же первый были, кто Су-27 в войска получил?
Да. 60-й полк уже было решено вернуть в ПВО, и мы на земле договорились, что взлетает первым командир полка Саулов, сразу за ним я, а сажусь первым я, а за мной Саулов. Это сделано было специально, чтоб не ссорить ВВС (я) и ПВО (Саулов). Поэтому я – первый в ВВС, а он – первый в ПВО. Даже такой момент: я взлетал на бортовом "05", а Саулов на бортовом "04". Перед выруливанием у него были проблемы с носовой стойкой, и мы обсуждали по радио, что делать для исправления ситуации. Можно было бы и вообще первым взлететь, но мы же договорились... Кстати, "05" я обнаружил уже в ЛенВО, на аэродроме Громово. Но он уже, конечно, был непригоден к полетам.
– Как осуществлялось переучивание?
Во-первых, все, что касалось этого самолета, было перетрясено, сделано под освоение этого самолета, подготовлены материальные базы, как в инженерном отношении, техническом отношении, так и в аэродромном отношении.
– То есть все готовилось заранее?
Заранее, готовилось за два примерно года. Технический состав осваивал у нас на заводе до летчиков, летчики потом. Мы уже сами готовились на заводе…
– Как вы переучивались?
Мы вначале переучивались на заводе, но все равно мы должны были пройти учебный центр ВВС. Так что после этого мы улетели, примерно за три месяца до получения матчасти, на переучивание в Липецк.
Самолетов там не было, только теоретическая подготовка. Первые машины, которые пошли в Военно-воздушные силы, получили мы. Не липецкие, никто другой. Мы первые, наш 60-й истребительно-авиационный полк, Дземги!
Переучивались где-то с месяц, опять восстановили свои летные данные, и стали получать матчасть. Начали ее готовить и летный состав. Уже были составлены методички, упражнения по курсу, все было расписано, все горели желанием… Самолет был без спарки.
– А ощущения? Переход с Су-15 на Су-27 был таким же шагом, как с МиГ-15 на МиГ-17, или же даже больше, или меньше? В оперативно-тактическом и летном отношении.
Вот в оперативно-тактическом – он намного мощней, и это требовало соответствующих знаний, и в этом плане была направлена вся подготовка.
– То есть он дал вам больше возможностей, и соответственно больше требований предъявлял?
Да. Возможности у него очень расширенные были, просто колоссальные по сравнению с Су-15.
– Это такая же ступень, или это даже две ступени?
Можно сказать, две ступени по сравнению со ступенью МиГ-17–Су 15. Даже три, потому, что совершенно другие возможности, и реализация их в оперативно-тактическом плане была очень большая.
– А в летных характеристиках?
А в летных характеристиках... Вы понимаете, Сухому удалось создать машину настолько простую в освоении, что по уровню, так я Вам честно скажу, как самолет МиГ-17.
В освоении очень легкий, и осваивать летные основы было намного легче. Это не МиГ-23 и не Су-15. Ты на нем… Так, образно сравнить, если ты до этого ездил на тракторе, а вдруг сел на Volvo S60.
– Известно, что для самолетов четвертого и четвертого «плюс» поколения есть такое понятие – сверхманевренность. Су-27 ей уже обладал так же, как и МиГ-29. Но американцы и те же англичане активно пишут, что это вещь такая, не особо нужная. То есть с 200 километров ракету запустить и забыть – это их метод.
Понимаете, такая же теория существовала, начиная с начала 1960 годов: пустил ракету и ушел. А потом война во Вьетнаме подтвердила, что ракету можно не пустить, а пушки у тебя нету. А как вести воздушный бой без пушки?
Будешь таранить, терять дорогую матчасть. А они? Сомневаюсь. Так вот, так же эта теория.
В чем заключается разница между поколениями 4 и 4++? В том, что на 4 ты видишь какой-то сектор и в этом секторе, все что движется. Ты можешь работать. И находясь на какой-то высоте, допустим, 6000 метров, видишь, что идет крылатая ракета на высоте 15 метров. Ты сверху пускаешь ракету, и она сбивает эту крылатую ракету. Тебе не надо лезть под нее или быть на ее уровне и подвергаться такой опасности. Или, допустим, цель идет на высоте 25 километров, а ты идешь на высоте 18 километров, и ты спокойно пускаешь ракету и сбиваешь.
А вот 4++ – это у тебя другие возможности, у самолета. Ты видишь все вокруг. То есть вот, допустим, яйцо. И вот эта эллипсообразная зона, а в середине там (в яйце) точечка такая беленькая зарождается – вот это будет наш самолет. Все вокруг ты видишь, и ты можешь работать. И уже возможности и по земле наносить удар. При соответствующей подвеске соответствующего вооружения ты можешь взять: часть бомб, часть управляемых, часть корректируемых авиационных бомб, пушка у тебя, ракеты с дальностью до двухсот километров пуска – все.
При этом ты видишь впереди, сзади и то, что на фоне земли ты видишь, и выше себя до 40 километров. И твое восприятие не плоское, а объёмное, и ты должен иметь информацию на индикаторах, знать, что вот эта цель такая-то, и чем ты ее можешь поразить. И этому помогает созданная радиолокационная станция. Это в сопряжении с другими аргументами.
Вот, говорят, на Т-50 сам фюзеляж является приемником всего того, что находится в воздухе, и сзади, и спереди. И говорить, что Су-57 или Су-35 «не та машина» – это голословные утверждения. Только тем, кто не летал, вешать лапшу на уши. А по сему, я говорю, объем очень роль играет, и интеллектуальная способность машины позволяет человеку грамотно это использовать.
– Давайте сейчас так «прыгнем» на 30 лет вперед. Сейчас американцы достаточно активно уходят, а мы постепенно уходим, в беспилотную авиацию. Как Вы считаете, это всего лишь дополнение к ВВС, или это наше будущее?
Я скажу, что это в какой-то степени в данном периоде – будущее.
– То есть пилотируемая боевая авиация постепенно уйдет?
Возможно, но все равно присутствие человека, контроль даже с земли необходим. Те параметры, которые закладываются в машину, человеческий организм может не выдержать.
– Ну, это да. Я разговаривал в свое время с Ткаченко, командиром «Витязей», и он сказал такую интересную вещь… Я его спрашивал, потому что тогда появились самолеты с отклонением вектора тяги:
– Почему Вы летаете на Су-27 еще тех вариантов?
Он ответил:
– Ты понимаешь, принципиально, мы бы перевооружились. Но мы собираем старую технику, потому что возможности новых самолетов человек не выдерживает.То есть уже те самолёты позволяли намного больше в отношении пилотажа, чем выдерживал человек даже со всеми костюмами и со всеми защитами.
Я вам скажу, что воздушный бой на предельных перегрузках, выполняли всего по два полета в день. Но между ними, между полетами, отдых должен быть 2 часа, потому, что это колоссальные… Мы подходили к перегрузке в девять, и организм уже до того… Пелена до того уже возникала, что ты – на чистом кислороде, а тебе не хватало этого. И перед полетом ты уже сидишь 40 минут в специальном помещении и дышишь кислородом, выгоняешь азот из крови, чтобы вновь выйти на эту перегрузку. Бой длится примерно пять минут, перегрузка… Ты прилетаешь, ты обмякший, за два часа восстанавливаешься, и второй полет.
Все, больше двух полетов ты в день не делал…Только если Родина прикажет. Да. Но это очень опасно. А иногда требует обстановка создать перегрузку в двенадцать, а может и больше. Самолет это выдерживает, я сам на себе это испытывал, а организм нет. И это уже только самолет без человека – беспилотник может выполнить эту задачу.
– Продолжим. Вы-то как переучивались: документы, тренировка в кабине?
Тренажи, рулежки, запуск, чтобы человек мог пройти, он проруливает, осваивается, как сруливать, все… Потому, что здесь заложен свой стереотип. Он привыкает к новой машине, и он должен знать, что от нее может получить, и поэтому он готовится.Мы готовились к полету без спарки, спарок еще не было. Получили четыре первых машины, и был определен контингент: я – комдив, командир полка, командир эскадрильи и командир звена. Почему? Потому, что каждый будет учить других на своем уровне.В первый день мы вылетали вдвоем только с командиром полка.
– А советы какие-то получали?
Женя Ревунов, заслуженный летчик–испытатель, он в свое время тоже был на 10-ом участке ПВО и летал на Су-9, а потом ушел в школу испытателей, довелось попасть. Я не попал, потому, что меня Батицкий вычеркнул и сказал:
– Мне самому нужны летчики.
А Женьке повезло, он на год раньше ушёл. Он закончил школу испытателей, попал в Комсомольск-на-Амуре на завод и там работал заводским летчиком–испытателем. Проявил себя довольно таки хорошо, участвовал в испытаниях Су-27, облетывал, а потом его взяли на фирму Сухого, и он был одним из ведущих летчиков–испытателей Су-34. Получил «заслуженного летчика» и ушел из жизни от инфаркта 4 года назад.
Я к нему приезжал, мы с ним садились, как говорится, пили кофе, рассуждали, обговаривали особенности, как можно подходить к данному типу. А уже позже это я трансформировал, и сам когда слетал, и летчикам рассказывал основы (прямо вживаешься в этот весь полет), как ты воспринимаешь то-то, то-то. И это закладываешь уже после, когда ты садишься в самолет без спарки. И на новый тип, это сразу новая машина, ты спокойно, раз, и пошел. У тебя уже 60% заложено, через полчаса полета она уже как твоя.
Машина – она очень такая… Как красивая девушка. И своя красота, и в пилотажных отношениях все. Ты уже дышишь ей. Ты уже знаешь ее возможности. Вот ты идешь на посадку первый раз, садишься, а вроде бы и раньше ты летал на ней.

Командующий Басов на полетах в Бесовце
– Скажите, а вот такая относительная, кажущаяся легкость и доступность пилотирования, не приводила к тому, что хулиганистость появлялась?
После у некоторых летчиков была. Нужно всегда уметь собой управлять, в какой бы ты обстановке не был, какие бы эмоции тебя не переполняли. Ты должен всегда иметь в голове одну главную черту: вот так «гильотина» стоит и ждет. Как только ты нарушишь, она сразу отрубает… Вот кто переступает этот порог, тот плохо кончает. Кто близко подошел и не переступил – тот мастер. Вот мне говорят:
– А Чкалов под мостом пролетал…
А я отвечаю:
– Подожди. Вот скажи мне, как Чкалов готовился к полету под мостом? Ну, вот расскажи: сколько он сделал полетов, где, как и каким образом?
Вот Вы знаете?
– Ну, я помню, что он даже на лодке плавал под мостом, смотрел. То есть это было далеко не…
Ну, во-первых, он с моста Троицкого опускал веревку с грузом, до воды, засекал расстояние, вытаскивал, и расстояние он знал, когда Нева поднимается, когда опускается, он это расстояние высчитал.
Далее, он летал в Гатчине. В Гатчине, где он летал, была пилотажная зона – поляна, на которой было две березы. На эти березы он натягивал шнур, которым обкладывают волков, с красными флажками, на высоту моста. И под этим он, зная расстояние до земли, летал. Зная, что это веревка, и если на неё попадет киль самолета, он просто перерубит, и все. И ничего не случится. И вот он так замерял… Он сделал таких сорок полетов в зону. Сорок! И только на сорок первый раз он пошел под мост.
Да, это мастерство, но он был готов к этому, а не с бухты-барахты:
– А! Я-а! Сейчас!
Везде должна быть своя методика подготовки к тому или иному полету, без этого не будет никогда успеха.
Вот почему американцы и израильтяне во время арабо-израильской войны были… Вот идут, все идет по плану, но что-то у них так не срастается. Они бросают и уходят, потому что знают, что дальше их уничтожат. Вот так и здесь нужно готовить себя в этом отношении.
– А если бы Вам как комдиву или командарму доложили, что лейтенант Петров развешивает веревки на деревья и под ними летает (или, если хотите, под линиями ЛЭП), к чему-то готовится, что бы Вы делали?
От полета Чкалова до нынешних времен прошло много времени. Изменилась система контроля за воздушным пространством, выполнением полетных заданий. С момента запуска двигателя до выключения экипаж находится под надзором и контролем руководителя полетов. Если будут зарегистрированы отклонения, то РП тут же отреагирует. Если надо тренироваться на парад или что-то подобное, то составляется программа подготовки, издается приказ, сдаются зачеты...
В Чкаловские времена все было проще. Вольницы было больше. Но тогда и бились больше.
– Мы с Вами остановились на освоении Су-27. Сколько времени понадобилось на освоение? Когда Вы уже были готовы на нем летать не только на взлет-посадку, но и на что-то еще более серьезное?
Ну, я скажу, что на переучивание полка у нас ушло ровно шесть месяцев. Через шесть месяцев нас проверяла инспекция Министерства обороны.
– Это полк. А я имею в виду лично Вас.
Лично мне хватило месяца потому, что я в течение этого месяца вылетел и отстрелялся боевыми ракетами на полигоне. Так подтвердилось, что выбранная программа действительно годна для всех летчиков. А через шесть месяцев нас проверило Министерство обороны, ну, и они отработали хорошо.
– Вас поставили на дежурство. Не было ли повышенного интереса именно к Вашему полку со стороны наших условных «друзей»?
Было. Нам приходилось ходить на Сахалин. Я по обстановке как командир дивизии наблюдаю, анализирую интенсивность полетов разведывательных авиации, какие типы конкретно приходят, для чего.
И я скажу, мы же не только летали на своем аэродроме, мы же, как говорится, прокладывали дорогу. Кроме того, что прошли войсковые испытания этого самолета, и изделие вывели в жизнь, нам приходилось работать, летать и на Сахалин, и на другие полигоны.
Ну, вот, допустим, стрельбы по земле. Мы уходили на полигон, шли по Амуру на уровне сопок, чтобы нас на радиолокационном контроле не было видно. Выходили на полигон с неизвестного направления, после чего, с разрешения руководителя полетами, мы уже там работали. Мне очень понравилась работа на данном самолете: стрельба по наземным целям, бомбометание и вообще… Это, по сравнению с предыдущими – высший класс был. Стрельба идет четко, точно. Результаты получали: куда целился, куда положил метку – туда и попал.
Допустим, если выполняешь бомбометание, то сразу тебе… При сбросе бомб с этой высоты ты можешь попасть в разлет осколков и повредить свой самолет. А этот сразу тебе выдает, что нельзя работать… Включаешь (можно а автомате, можно в ручном), он тебя заводит на ту высоту, с того направления, чтобы тебя не сбили средства ПВО вокруг этого объекта.
– Хорошо, а если, «Родина приказала», и цель поразить надо, а у тебя это ограничение, его выключить то можно?
Можно, но вот последствия…
– Родина если прикажет, то какие последствия?
Ну, это уже военная обстановка, там другие законы. Вообще, при планировании боевых действий на всю операцию закладывается потеря своих самолетов не более 5%. В это ты должен уложиться, иначе к концу операции тебе нечем будет воевать, а с тебя спросят.
– Если такой разговор: есть такие задачи, на которые может потребоваться «расход» в полк? Та же Отечественная война, разве не было ситуаций, когда целые эскадрильи гибли? Были. Так было «надо».
Это уже полномасштабное военное время, и там уже совсем по-другому в этом вопросе. Было надо. Но сейчас стараются убрать этот фактор, чтобы не «было надо» выполнять с высокой вероятностью больших потерь. Для этого и создается техника, для этого готовятся люди, чтобы задача была выполнена максимально эффективно, в срок, с наименьшими потерями и гарантированно.
– Но у противника то же самое планируется.
Для этого ты и изучаешь своего противника, что в предстоящем стоит от него ожидать.
– Появление Су-27 не привело к встречам с новыми типами «партнерской» авиации?
Нет, изменений в составе "их" группировки не было.
– Доводилось ли вести «учебные» бои с иностранцами, или все было вежливо-интеллигентно?
Нет. Все действия в рамках наставлений и уставов. Но жестко.
– Вы сказали, что первые Су-27 пришли в октябре 1984 года, но вы фактически сразу были вынуждены сдать их обратно, а потом получили уже доработанные. Вы получили те же самые самолеты, или уже новые?
Мы получили те же самые самолеты, но они были доработаны. Была усилена жесткость фюзеляжа. Если Вы помните, у летчика–испытателя Комарова у «сушки» на большой высоте отвалился нос. Только по этой причине были самолёты забраны, но после оказалось, что нос отвалился совсем по другой причине.
– Это все заняло сколько времени?
Прошло полгода.
– А вот эти полгода вы продолжали полеты на Су-15?
Я продолжал на всех четырех типах, на которых я летал в своей дивизии.
– А полк сдал старую технику, пока ждал Су-27?
Переучивание шло поэскадрильно. Пока одна эскадрилья переучивалась, ее Су-15 консервировались, а остальные продолжали полеты на Су-15. Когда переучились все, устаревшую матчасть отправили на ремзавод.
– Помнится, было ограничение – не больше двух типов за день.
Да, так оно и оставалось.
– Вы точно так же могли? Сегодня на Су-15, в этот же вечер на МиГ-21, завтра на МиГ-23?
Да, так и было. Когда работал, я прилетал, надо было выполнить стрельбы, чтобы проверить, как все работает.Вот я был в Спасске–Дальнем на аэродроме Хвалынка, у меня там 821-й полк. Взял самолет МиГ-23МЛД, перелетел в Хурбу, там взял Су-27, на Су-27 улетел к озеру Ханко. Представляете, какое расстояние? Выполнил стрельбы на этом полигоне, вернулся обратно без посадки на Хурбу, и после этого я пересел опять на 23-й и улетел на Хвалынку. То есть я за день наработал около четырех часов налета. Ну, задача была поставлена и проверить работоспособность свою потому, что самолет новый, и четыре часа в воздухе провести и получить результат тоже немаловажно. Считается, что истребитель вылетел – короткий воздушный бой, и обратно. А здесь все же истребитель с большим запасом топлива на большие расстояния.
И в последующем, когда доработали Су-27М с дозаправкой в воздухе, и уже можно было, допустим, с Западного театра перебрасывать на Дальний Восток, выполнить там задачу – усилить группировку и обратно перебросить.
– Наши самолеты на Западе достаточно часто критиковали, что хотя они и Мах 2 по скорости, но самолет продолжительное время в режиме сверхзвукового полета находиться не может. Кого-то догнать – да, а так – все на дозвуковых скоростях. Это надуманно, или в какой-то степени соответствует истине?
Понимаете, здесь надо относиться не чисто к летной сверхзвуковой скорости. Все зависит от решаемой задачи, которая ставится на данный момент боевого применения. Не всегда нужен сверхзвук.
– Почему этот вопрос задается. Американцы пишут: «Наши F-15, могут находиться постоянно (как взлетел, так и шпарит) на сверхзвуке, а русские так не могут».
Сколько он может так лететь по времени, они же не говорят об этом?
– Ну, минут тридцать, наверное, иначе он горючки-то сожрет…
Все упирается в горючку. Су-27 переходит на скорость сверхзвука на высоте 5 000 метров, и он спокойно пошел. Су-15, чтобы перейти на скорость сверхзвука, должен подняться на высоту 11 500 метров, разница есть?
А сейчас новое поколение «сушек», взять Су-57, который рекламируется с заводским обозначением «Т-50», тот вообще. У него сверхзвуковой режим не ограничен. То есть по времени в зависимости от задачи он спокойно идет. А тот же взять F-35, он не «могёт» этого делать…
– То есть, это такая рекламная кампания?
Да, здесь можно бросать камушки в каждый огород. Но если ты это все дело анализируешь и знаешь, то ты быстро как военный специалист найдешь, где заложена «информационная бомба». Поэтому нужно подходить трезво, по-военному.
– Вы были первым полком, который переформировывался на Су-27. Вас привлекали на помощь тем, кто следующий был к переучиванию?
Что характерно, это было впервые в Военно-воздушных силах. Наш полк перевооружился, и на базе его мы переучивали даже Липецкий центр. Это было сделано с целью того, чтобы максимально все в процессе работы в полках получить… Возникали различные нюансы, которые рядом с заводом быстро решались. Как можно скорее ввести эту машину в строй, чтобы она сразу подняла боевой потенциал не только нашего полка, а в целом по стране. Завод производил, и мы были в авангарде. Эта система оправдала себя.
– А вообще, как реагировали на рекламации заводские работники?
Я с конструктором этого самолета оказался земляком, и мы быстро находили понимание того, что необходимо. Чтобы ушли недостатки, и реагировали быстро. После чего шли машины в войска уже без этой детской болезни в начале освоения.
– Я почему спрашиваю. Известна история с Ту-104, когда Туполеву претензии бросили, а он в ответ: «Это вы на моих машинах летать не умеете». КБ Сухого в этом плане отзывчивее было?
Да. Но я скажу, что первая компоновка кабины была лучше, чем позже. В Главном штабе макетная комиссия изменила ее. Я считаю, что не правильно было сделано. Первая компоновка кабины, на которых мы летали, это была седьмая серия, машины 7-2, 7-3, 7-4, 7-5. Эти первые, до десятой серии были лучше по компоновке. А потом опять инспекторский состав участвовал в макетной комиссии в Главном штабе, потребовали вернуть ту компоновку, которая существовала на большинстве самолетов. И вот это было неправильно. А почему? Потому что та компоновка, которая была от завода, меньше отвлекала внимание пилота от работы.
В последующих уже модификациях, когда перешли к «зеркальной» кабине, та догма была отброшена, и уже не применялась, это сыграло свою положительную роль.
– Вам доводилось на МиГ-29 летать?
Я летал на МиГ-29, когда командовал 71-м авиакорпусом в Германии.
– Они визуально очень похожи, кроме размеров. Они в пилотажном плане так же были похожи, или все-таки философия КБ играла роль?
Не совсем. Су-27 и МиГ-29 – это две разные машины, они не похожи были, потому, что здесь была аэродинамика совсем другая, на Су-27. Хотя визуально кажутся похожими.
Давайте вернемся к тому, что собой представляет Су-27. Компоновка самолета сделана по интегральной схеме. Что это значит? Фюзеляж создает основную силу подъемную. Вот закругление это идет от носка, для чего оно? Чтобы создать вихревой поток над всем центропланом до хвоста. Крылья создают подъемную силу, и стабилизатор создает подъемную силу. То есть весь самолет участвует в создании подъёмной силы на 100%. А почему? Потому что на обыкновенной схеме, как и на МиГ-29, это не было предусмотрено. Это только в последующем стали реализовывать, переходя к управлению автоматизированной системой управления. Та, что Fly-by-Wire называется. Система СДУ, которая была на Су-27. Если самолет стоит на земле, ты берешь ручку и можешь ее от борта до борта свободно перемещать. Не было механической связи. А на 29-ом она была.
Я говорил, участвует все. А в обыкновенном самолете то же, что и на 29-ом было: крылья создают подъемную силу, частично фюзеляж создает. Но стабилизатор направлен для того, чтобы вычесть эту подъемную силу. А почему? Вот центр приложения фокуса и центр тяжести, они находятся практически рядом, и когда крылья создают подъемную силу, значит, что самолёт старается задрать нос. А чтобы нос не задирался, надо создать пикирующий момент обратной направленности, он вычитает эту подъемную силу. То есть вот площадь эту берем, и стабилизатора, и расположение до стабилизатора, создает… Отсюда регулирует, поэтому стабилизирует.
А на Су-27 этого нет. Там стабилизатор в течение полета постоянно ходуном ходит. Вот особенность, это уже отличием является большим. Я Вам сравнивал, что с простого самолёта переходишь, как с трактора ЧТЗ – в Volvo. А здесь можно так сказать, что МиГ-29 – это по тем временам был как «Жигули», а Су-27 – это был шедевр, от Volvo машина.
перейти на -- [Часть 1] -- [Часть 2] -- [Часть 3] -- [Часть 4] -- [Часть 5]
Источник
submitted by Russian_partisan to Russian_aviation [link] [comments]


2019.04.26 13:58 Lawen_Crime P какую перепланировку можно согласовать по эскизу

Сегодняшний пост публикуется в рамках возрождения традиционного пятничного "моё", и отличается от остальных моих историй чуть более, чем полностью :) Наткнулся сегодня в новом на рассказ об автостопе, и накатили воспоминания. Удалось найти пару часов времени, и вспомнить свою первую поездку – в итоге получился длиннопост, с изрядной долей литературщины и практически без криминала. Если формат зайдет, то будет продолжение ))
***
А начиналось все невинно. Большая студенческая компания, море алкоголя и нехитрой закуски. Разговоры, само собой, только на профессиональные темы – большая часть присутствующих уже работала по специальности. По самой важной и самой лучшей специальности на свете – юриста. Помощники в юрфирмах, курьеры по типу «подай-принеси-откопируй-прочитай», девочка-секретарь в суде общей юрисдикции и несколько общественных помощников следователя. В том числе и я – третий год подряд, не считаясь с личным временем и так далее – ну, все как обычно пишут в характеристиках.
Третий год в помогалах – это вам не хухры-мухры, это уже стаж. Это самостоятельно проводимые допросы и иные следственные действия, материалы, которые ты делаешь от корки до корки сам, оконченные «под ключ» уголовные дела, право голоса и учет мнения при решении вопросов квалификации, пьянки с операми и неформальные отношения с адвокатами… Только денег не платили. Впрочем, даже если бы приходилось доплачивать за возможность работать самому, я бы все равно жил в конторе.
И вот зашла промеж нас, таких умных и опытных, речь об автостопе. Первой по сути вопроса высказалась девушка Маша. Мол, небезопасное это дело, только идиоты подвергают себя такому риску, и вообще – невозможно, говорит, на улицу-то выйти, чтобы тебя не ограбили, не убили, или на худой конец, не изнасиловали. А тут на трассу. Я оппонирую – не все так плохо, как кажется. Наговаривают злые люди, грех это, криминогенная обстановка у нас в регионе душевная, без перегибов, нечего автостопщикам бояться. Готов доказать личным примером, если не верите.
Пизданул, что называется, и сам себя мысленно за язык дернул. Но ведь за слова подвязать в такой компании – самое милое дело, и меня тут же подцепили. А раз так уверен, говорит товарищ мой Слава, может быть тебе до города Красноярска, скажем, стопом шагнуть? Вот прям сейчас, как есть – без палатки, без каремата, без всей этой ненужной шелухи. Всего-то тысяча километров, херня война. Ящик коньяка на кон ставлю, что не доедешь автостопом: или обратно повернешь, или на поезд сядешь, или остригут тебя по пути как пастух барана. Баранов, говорю, не пастухи стригут, неуч, для того люди, специально обученные есть. А он, конь педальный, ржет-заливается: вот специально обученные и остригут, невелика разница.
Ладно, говорю, за базар отвечать нужно. Мои условия: еду пустой, но по приезду в точку назначения меня встречают, поят-кормят, дают отоспаться и отправляют обратно купейным вагоном за счет проигравшей стороны. Если не доезжаю – с меня ящик «Арарата» и публичное признание собственной неправоты. Если все нормально – то же самое со Славы. По рукам? По рукам. Намахнул я еще полстакана для поднятия боевого духа, и бриться двинулся. Как чувствовал, что нескоро еще придется.
В компании за столом тем временем началось нездоровое оживление. Оно ж и понятно, за чужим долбоебизмом наблюдать всегда интересно, особенно ежели сам ничего не теряешь. Слышу, как они там уже тотализатор импровизированный устроили, ставки делают, перспективы мои обсуждают. А сам прикидываю, в какой блудняк на ровном месте вляпался, и в какую сторону теперь из него выруливать. Отказаться уже гордость не позволяет, значит, нужно продумывать план действий. Вспоминаю, что там за населенные пункты по трассе идут, какие между ними расстояния, где, если что, кости кинуть можно будет. Картинка вырисовывалась безрадостная. Сибирь, перегоны большие, ночи холодные. Хоть и апрель, а ночами температура в минуса опускается, реки только-только вскрылись.
***
Проводили меня всем кагалом, даже до выезда из города довезли. Сами отъехали на пару десятков метров, набились в старую «Камри» как сельди в банку, и косяка давят: как я буду попутки тормозить. Стою, руку, чтоб машину остановить, поднять стесняюсь и думаю: им-то там кучеряво сейчас. Хоть и тесно вшестером, зато пиво есть, и мясо дома осталось. Еще и цирк бесплатный, а я тут в роли грустного клоуна, значит, почтенную публику развлекаю. И так мне от этого зло стало, сил нет. Думаю, да какие только мудаки лохматые с гитарами по трассам тысячи километров автостопом не наматывают, неужто я, без пяти минут следователь, с такой мелочью не справлюсь? Язык подвешан, мозги есть, руки-ноги на месте, направление известно. Чего еще нужно-то? Спину выпрямил, выдохнул, руку поднял и больше в сторону провожающих не смотрел. Настроился, так сказать, на ритм дороги.
Первая машина тормознула минут через десять – микроавтобус, в хлам убитый, перед у него скотчем замотан, чтоб фары на дорогу не вываливались, лобовое стекло в паутине, крыша мятая. За рулем то ли узбек, то ли таджик, то ли еще кто из южных гостей, с ходу и не разберешь. Остановился он метров через десять от меня, иду к машине, стараясь сохранять достоинство – да и неудобно вприпрыжку в пальто бежать, ноги в полах путаются. К двери пассажирской подхожу, открываю – «В сторону Москвы не подбросишь?», говорю. Вижу, у водителя шаблон на части расходится.
Автостопщик – он обычно как выглядит? Куртка, рюкзак, к рюкзаку сверху каремат прикручен, сам весь пыльный, и выглядит после сотен километров пути, как будто после отжима из стиральной машины выполз. А меня – хоть сейчас на церемонию вручения почетного звания «Заслуженный юрист РФ» отправлять можно, даром что двадцать два года от роду. Разве что вот рубашка не белая – темно-синяя, но зато галстук в тон подобран. Он и отвечает: «Мы вообще-то до Усолья только, нормально вам будет?». Нормально, говорю, благодарю за содействие. Вижу, после реплики подобрался водитель, как-то даже сидеть прямее стал и все лиловым глазом назад в салон косит.
Я на переднем пассажирском сиденье размещаюсь, трогаемся, и тут меня запах из салона настигает. Знакомый такой, запах вещества растительного происхождения с табаком вперемешку. Причем концентрированный, вот только-только дунули. Оборачиваюсь, вижу в салоне компанию, парни молодые, мои ровесники да чуть постарше. Вида распиздяйского, рядом гитары в чехлах, на сиденье какая-то аппаратура стоит, и такие ребята из себя расслабленные и томные, что хоть сейчас бери и на ХТИ отправляй. Ну, думаю, замечательно. Не успел и километра отъехать, уже веселье начинается. А они, видимо, тоже разговор наш слышали с водителем, сидят, прислушиваются и маракуют, чего дальше делать. Скидывать вес, не скидывать вес, или шлангами прикинуться, авось и пронесет. Один так и вовсе, невооруженным глазом видно, на знатную измену присел. Того и гляди, на ходу из машины прыгать начнет.
Зачем мне лишний грех на душу брать? Улыбаюсь, пацанам в салон говорю: «Все нормально, парни, не кипишуйте. Окна откройте только, топор вешать можно. И стафф заныкайте получше на всякий пожарный, сейчас пост будет, а на вашем пепелаце мимо гаишника проехать – уже за радость. Не машина, а чистый повод доебаться». Вижу, расслабились вроде, заулыбались, попустило музыкантов. Один начал по карманам суетиться, другой водичку из бутылки хлебает – в горле, видать, пересохло, третий мне руку тянет – будем, мол, знакомы. Будем, конечно, 80 километров вместе ехать, как-никак.
Сам про себя подсчитываю, что с этими гавриками аж 8 % пути проделаю, а время только-только за полдень перевалило. Такими темпами к ночи уже половину позади оставить можно будет, а там бы на дальнобоя какого упасть в ночную – и к утру уже в Красноярске. Мысли по приятному пути пошли: Славка позвонил кенту, который там в это время учился, наказал меня как гостя дорогого встретить. Ну, если доберусь. Тот к идее отнесся с энтузиазмом, договорились на подъезде к городу созвониться, и место согласовать. Хотя хули там было согласовывать, если я Красноярск, кроме как на десятирублевой купюре и не видел ни разу?
Кент обещал встречу по высшему разряду, с девчонками, сауной и местным разливным. Эта мысль грела и придавала дополнительных сил на преодоление тягот и лишений. Едем, значит, я по сторонам смотрю, головой, как радаром во все стороны поворачиваю – вот, вроде, и по трассе этой не один десяток раз ездил, а когда автостопом двигаешься, все по-новому выглядит. Чудеса, что сказать. Особенности восприятия, обусловленные субъективными факторами.
Мысли-то гонять гоняю, но и к происходящему за спиной прислушиваться не забываю, мало ли чего там музыкальные укурки придумают. А они там промеж собой лясы точат вполголоса, мне аж неловко стало. Люди мне помогают, на безвозмездной основе, а я их в собственной машине на измену подсадил, в напряжении держу. И ведь не разрядишь обстановку уже никак, фарш назад не провернешь. Ладно, думаю, час потерпят, потом найду и извинюсь – главное, номер машины записать не забыть. (Не забыл: спустя пару недель, уже дома, установил, что за коллектив, нашел их базу репетиционную и явился в гости без предупреждения. Но с тремя бутылками коньяка и извинениями за нервотрепку).
Ехали молодые дарования в Дом культуры какого-то поселка концерт отыгрывать – приобщать сельскую молодежь к современной культуре. А то оно ж известно, какая на селе культура: по стакану самогона вкинули, чавки друг другу под творения Круга и Алены Апиной разбили, и по домам. А тут всё ж разнообразие, как никак. Добросили они меня до самого Усолья, попрощался, закурил, портвейна из бутылки, во внутреннем кармане заначенной, отхлебнул и застыл с рукой вытянутой, как Ленин на известном изображении. Только вот внимания на меня обращали не больше, чем на дорожные знаки. Специфический там такой участок федеральной трассы, топят как не в себя.
Полчаса стою, час стою, понимаю, что дело швах. Что-то явно я делаю неправильно, раз никто меня подхватить не хочет. Варианта два: либо я какой-то не такой (отметается по определению), либо место неудачное выбрано. Стою, печалюсь, а тут глядь – гайцы с батальона областного мчатся, местным коллегам хвосты накручивать и хлеб их законный на синеботах за рулем отбивать. А я с ними общался плотно, они на земле нашей часто гоблинов синих крутили, а те потом слезные кляузы писали, на превышение полномочий, да на грубое обращение, вопреки требованиям ФЗ «О милиции». При работе по этим заявлениям я с большей частью личного состава батальона и познакомился.
В условиях спора ничего ж про помощь коллег не было? Не было. Вот я им рукою и машу – останавливаются. Повезло, знакомые. Обрисовываю ситуацию, а они на дороге всякого повидали, не удивляются даже. Можем, говорят, тебе километров через десять фуру тормознуть, прыгнешь да поедешь. Нет, отвечаю, не канают такие варианты – потому как нечестно будет. Вы мне объясните лучше, где здесь обычно стопщики стоят, чтоб с гарантией колеса поймать? Объяснили, что и впрямь место неверное выбрал. Подкинули километров двадцать до правильного, годного места, и отчалили по своим мутно-дорожным делам.
А место и правда удачное – дорога узкая, ограничение скорости стоит, никто не разгоняется, обочина широкая – все условия для того, чтоб остановиться. И минут через пятнадцать подбирает меня УАЗ-буханка, местный энергосбыт в деревню поехал. Простые такие мужики, не творческой молодежи чета: в салоне четко пахнет свежим водочным перегаром, глаза у коллектива задорно поблескивают, меня принимают с веселым удивлением. Оно и понятно – чего-то более неуместного, чем я, посреди трассы, и представить себе сложно. Окрестили сразу и просто: «студентом».
– Куда едешь-то, студент, такой красивый?
Рассказываю, что почем, народ веселится. Поговорили, сошлись во мнении, что ящик коньяка – ставка серьезная, проигрывать не с руки. В целом, пришли к выводу, что все реализуемо, но самый тонкий момент – ночлег. Звучит предложение выпить, не вижу причин отказываться. Сворачиваем с трассы, отъезжаем метров на пятнадцать в лесок, к пассажирам присоединяется водитель. Светит солнце, в голове звенящая пустота, из салона буханки пахнет знакомым запахом нагретой кожи сидений. Он перемешивается с запахом копченого сала и чеснока, за спиной шумят проезжающие автомобили, и прохладный воздух хочется вдыхать полной грудью. Чувствую – пошла сотка в жилу, не промахнулась. Отмечаю про себя, что на вопрос ночлега начинаю смотреть более оптимистично – что-нибудь да придумается, не зацикливаюсь.
Меня спрашивают, на кого учусь – отвечаю. Тут же водитель рассказывает историю про племянника, который давно хочет отмудохать участкового в своей деревне, да вот боится, что срок двузначный прилепят. Интересуюсь, за что мудохать собирается, мне в ответ: «А он, сучара, всех баб на деревне перетрахал, в венеричку автобусами девок возят, а ему хоть бы что». Открываю страшный секрет, что если пиздить участкового в нерабочее время и по нерабочим вопросам, то получит племяш свой срок на общих основаниях, а не как за нападение на мента.
– Вот это, бля, закон народный! – водитель, потрепанный жизнью мужик лет шестидесяти, искренне радуется справедливости позиции законодателя в столь скользком вопросе. На мое уточнение, что и по телесным повреждениям вариант заехать есть неслабый, отмахивается: «У племяша две ходки мается уже, не сахарный, не растает. Главное, чтоб не больше пяти лет отвесили, а то у него сын растет. Больше пятака ему никак нельзя». Умолкаю, раздавленный простой и неумолимой логикой.
Юридическая тема находит горячий отклик среди присутствующих, у каждого есть, о чем посоветоваться. Напряженно вспоминаю гражданское и административное право – в вузе всего себя отдавал исключительно уголовному праву, процессу и смежным дисциплинам, остальное изучалось по остаточному принципу. Меня внимательно слушают, переспрашивают, записывают номер телефона, и как-то незаметно наливают. А я точно так же, между делом, пью и в какой-то момент понимаю, что поездка на сегодня окончилась.
Звучит предложение – поехать в деревню к племяннику, познакомить нас, чтоб я ему сам все объяснил, у него же мне и переночевать. Предложение принимается единогласно, заканчивается водка, я достаю из внутреннего кармана бутылку портвейна, о которой успел совсем забыть. Полируем на дорожку и выезжаем обратно на трассу. Темнеет, я смотрю в окно и улыбаюсь, физически ощущая, как дорога подхватывает меня и несет куда-то – несомненно, в правильном направлении. Мне же остается лишь расслабиться и получать удовольствие. Дальше – воспоминания фрагментарны.
Кафе около трассы, где среди прочего торговали невообразимо вкусными пирожками с капустой, которыми мы закусывали невообразимо дрянную водку. Продавщица за стойкой, которая на некоторое время поколебала мою уверенность в том, что женщины в теле – не мой типаж. Безоблачное небо над головой, в котором мерцали звезды и фоном – невнятные звуки вялой драки. Летящий по проселочной дороге без фар уазик, который управлялся, казалось, по приборам – и никого из сидящих в салоне этот факт не удивлял. Двухэтажный дом из бруса, из которого мы забрали племянника, по кондиции не сильно отличавшегося от гостей, и капитальный, теплый гараж на две машины, в котором трещала небольшая буржуйка и остро пахло собачьей шерстью. Моих сил хватило на то, чтобы повесить пальто и пиджак на вешалку поверх бушлатов и курток и провалиться в сон под бормотание попутчиков. По моим расчетам, проехать за этот день мне удалось около 150 километров. Утро обещало быть тяжелым, а впереди еще восемь с лишним сотен камэ пути...
submitted by Lawen_Crime to Pikabu [link] [comments]


https://bit.ly/3dlUDWy